Граф Аверин

Она шагнула к нему и внезапно опустилась на колени, заламывая руки:

– Гермес Аркадьевич! Марина не должна попасть в тюрьму! Она умрет там! Лучше уж я, я просто женщина!

– …И жена моего брата. Вот чего нам только не хватало, так это скандала и позора. Ради детей и своего мужа – не играйте в благородство и не делайте глупостей. Просто доверьтесь мне.

На ее лице засветилась надежда."

"– Я… вам верю. – Она поднялась и направилась к двери. – Простите меня. Я должна поговорить с мужем.

Аверин проводил ее взглядом. Потом обернулся к Кузе:

– Монашка не представляет опасности.

– Мя-а-а, – ответил Кузя, возвращаясь в облик кота.

– А теперь давай собираться. Сейчас мне следует побыстрее убраться отсюда.

Он собрал вещи, взял чемодан и корзину и вышел во двор.

– Ой, вы уже уезжаете? – подбежала к нему Вера. – И Кузя? Может, оставите Кузю с нами еще на пару деньков?

– Да, оставьте, – присоединился Миша, – мы его хорошо кормить будем!

– Чтобы у него была морда «во»? – улыбнулся Аверин и расставил руки.

Он присел на корточки, обнял по очереди племянников, подхватил вещи и зашагал на задний двор, где стояла машина. Осталось только дождаться Марину.

– Приезжайте еще! – услышал он за спиной. И оглянулся. Дети махали ему или, скорее, Кузе руками. А чуть поодаль замер Анонимус и не сводил с него немигающего взгляда. Аверин поднял руку и помахал ему тоже.

Дойдя до машины, он закинул чемодан с корзиной в багажник.

– Стой! – услышал он за спиной и обернулся.

Аверин выпрямился и оперся рукой на крышку багажника.

– Стой, Гера. – Брат подошел к нему и со стуком захлопнул крышку. – Ты что же, правда считаешь, что можешь вот так вот взять и уехать? Ну уж нет.

– Василь… – начал он, но брат схватил его за плечо:

– Пойдем, – он сжал его руку и буквально потащил за собой.

Аверин не стал сопротивляться.

Они вернулись в парк и добрались до беседки.

– Прости меня, Гера. Прости, что наорал и гадостей наговорил. Понятно, что не ты в этом виноват. Хочешь коньяка?

– Нет. Мне же ехать еще.

Василь наклонился вперед:

– Никуда ты не поедешь, Гера. Это бабушка сейчас соберет свои вещи и отправится обратно в скит. И монашку свою заберет, от нее вон даже Анонимус шарахается.