Госпожа частный сыщик

Я ходила из угла в угол, потом падала в кресло Рэмвилла и бездумно переставляла какие-то предметы на столе. Чернильница, писчий прибор, еще какие-то артефакты –  это, пожалуй, лучше не трогать…

А потом что-то изменилось. Не могу объяснить, как именно я чувствую появление рядом нового призрака –  пожалуй, нечто вроде холодка, пробегающего по коже.

Я вскинула взгляд –  и тут же вскочила.

Сквозь дверь вошел пес Клода Рэмвилла –  и остановился, пристально глядя на меня.

–  Ниссард Рэмвилл… Клод?! –  сглотнув, я перевела взгляд на дверь.

Я кинулась к выходу, рванула дверь на себя –  чтобы обнаружить, что замок заперт –  и затарабанила в нее кулаками.

–  Откройте! Сейчас же! Я…

Договорить я не успела –  дверь распахнулась, и в проем обеспокоенно заглянул мужчина в полицейской форме. Кажется, я не раз уже видела его. Даже, возможно, слышала его имя… сейчас вспомнить никак не удавалось.

–  Ниссард Рэмвилл… вернулся?

Секунду мужчина смотрел на меня с нечитаемым выражением лица.

–  Нет, нисс. Вам что-то нужно? Нюхательной соли? Воды?

–  Я… мне надо… надо… я…

Несколько секунд полицейский подождал, пока я ловила ртом воздух.

–  Скажите, если что-то понадобится, – очень терпеливым голосом заключил он наконец.

Дверь снова захлопнулась. Скрипнул поворачивающийся замок.

Привалившись к двери спиной, я наконец посмотрела на пса. Теперь он стоял прямо передо мной.

Протянула руку. Призрачный пес ткнулся носом в мою ладонь и едва слышно заскулил.

Призраки, привязанные к кому-то из живых, не могут слишком удаляться от объекта своей привязки. Если только тот сам не находится на грани жизни и смерти –  тогда связь ослабевает.

Пес попытался ухватить зубами подол моего платья. Не преуспел, разумеется. Сделал пару шагов к двери, снова посмотрел на меня.

–  Все плохо, да? –  прошептала я. –  Ему нужна помощь?

Образы замелькали перед глазами. Это было совсем не так, как с Мурсом –  когда мой кот хотел что-то сказать, я воспринимала его мысли как слова.

Возможно, все дело в том, что своего ниссарда Муркинса я знала всю его жизнь, не говоря уже о посмертии. И связь между нами позволяла неплохо его понимать.

С псом Рэмвилла было иначе. Перед глазами мелькали образы –  так быстро и отрывочно, что я не успевала ничего толком разглядеть и понять.