Госпожа частный сыщик

И… время смерти не может быть около десяти часов. Более суток назад эта девушка была уже мертва.

В самом деле, ведь та девушка мне так и не представилась и не ответила на мой вопрос об имени. Я решила, что это Юна, потому что надеялась разыскать Эрну живой.

Рэмвилл был не прав, когда обвинял меня, и я зря казнилась, думая, что именно моя слишком заметная суета заставила преступника избавиться от Эрны. Эрна была мертва уже тогда.

А ведь я могла догадаться! Девушка определенно была безумна. А судя по рассказу старого Грига, Юна была вполне в себе и казалась окружающим сумасшедшей только потому что разговаривала с призраками.

Остался самый главный вопрос.

–  Во что она была одета?

*

Снова заговорила я только когда дверь кабинета Рэмвилла захлопнулась за нашими спинами. Собраться с мыслями до сих пор не удавалось, а потому говорила я довольно сумбурно.

–  Почему может так отличаться время смерти? Если она была мертва… что если на тело наложили какое-то замораживающее заклятие, вроде стазиса? Специально, чтобы запутать следствие.

Я едва ощутила, как мужчина мягко взял меня за плечи, подвел к креслу и усадил в него. После выглянул в приемную и что-то сказал своему секретарю, а затем снова закрыл дверь.

–  И платье. Это серое платье было на призраке, понимаете? Если бы она просто сбежала, заблудилась и утонула, призраком она была бы одета или в привычную больничную ночную рубаху, или в любимую одежду, а не в то, в чем ушла…

Все так же путаясь в словах, я рассказала, почему по-разному выглядят призраки.

Рэмвилл, присевший передо мной прямо на край своего стола, с интересом слушал.

В дверь деликатно постучали. Глава доревилльской полиции поднялся, приоткрыл дверь и взял протянутую секретарем чашку, исходящую горячим паром. Снова запер кабинет.

И протянул мне чашку.

Я отхлебнула горячий напиток, едва ощущая вкус.

И едва не облилась, только сейчас обнаружив, что у меня дрожат руки.

Рэмвилл тактично сделал вид, что не заметил этого, и снова присел на край стола.

–  Почему вы думаете, что это же не может быть и ее любимое платье? –  уточнил он, как будто даже не пытаясь мне возразить, а уточняя. –  Может, она специально нарядилась для побега. И призраком вернулась в нем по той же причине.

–  А вы его видели? –  я скептически фыркнула.