Господин следователь. Книга пятая

А здесь, словно старшеклассник, и счастлив от того, что рядом любимая девушка, которую можно обнять и поцеловать. Вдохнуть аромат ее волос, а больше, пожалуй, ничего и не надо. И про Аленку без рубашки глупость сказал. Если увижу любимую обнаженной, просто умру от счастья.

— Сон мне давеча странный приснился, — задумчиво проговорила Аленка. — Я обычно сны забываю, а ты про рубашку заговорил, я сон и вспомнила.

— А что за сон? — полюбопытствовал я.

— Будто гуляем мы с тобой по Москве… Но я в Москве никогда не была, но знала, что это Москва.

Сначала в каком-то подземелье мы с тобой были — но очень светлом, а стены не то мрамором, не то гранитом отделаны. Может, подземный дворец? Люди вокруг странные. Мужчины, женщины, дети. А мимо нас непонятно что проносится — какие-то рыбы огромные. Шум, лязг. Мне стало страшно, я в твою руку вцепилась. Ты меня наверх вывел, но мы по лестнице поднимались, которая сама едет. Вышли — а там дома огромные. Понимаю, что в Москве дома огромные. Но я в Петербурге бывала, там таких нет.

Я слушал Леночку и пытался понять — а не один ли сон мы с ней видели? И как такое возможно? Допустим, я видел сон, в котором смешалось и мое прошлое, и настоящее. Но Леночку-то как могло занести в Москву? Подземелье — это же метро, а рыбы — поезда метрополитена.

— А памятника в твоем сне не было?

— Знаешь, памятник был, — растерянно отозвалась Леночка. — Молодой мужчина в бронзе, неподалеку от него конь с крыльями, похожий на Пегаса.

— Не помнишь, чей это памятник?

— Не помню, — покачала Леночка головой, потом спохватилась: — А знаешь, отчего-то помню.

У него на постаменте написано — Есенин. А почему ты про памятник спросил?

— М-да, — пробормотал я. — Нам с тобой уже и сны похожие снятся. Мне тоже снилось и подземелье, где поезда мчатся, а потом станция, мы вышли и пошли по Тверскому бульвару. Правда, я в Москве сам не был ни разу.

— А что еще тебе снилось? — требовательно спросила Леночка. — Снилось, во что я была одета?

— Снилось.

Ты была в гимназическом платье.

— Фух. Слава богу.

— А что не так? Тебе самой что приснилось?

— А мне приснилось, что я одета совсем неприлично, — засмущалась Аленка. — Я даже и говорить не стану…

— А что там неприличного было? — заинтересовался я. — Что там такого, что нельзя сказать будущему мужу?

Аленка прикусила губу, потом прошептала:

— У меня ноги голые были! А почему — я так и не поняла. Разве так можно?

Мне стало смешно.