Горькая правда

Как я могу вообще оправдаться перед Юлей? Это возможно в принципе? Мне необходимо приехать, извиниться, но разве извинения будут что-то значить? Это всего лишь слова.

Закрываю глаза, откидываясь на спинку лавочки, слушаю как бешено стучит мое сердце, колотиться, будто собирается выпрыгнуть. А я не против, лучше бы он выпрыгнуло и ничего не чувствовало. Пока пытаюсь отдышаться, взять себя в руки, чувствую, что кто-то подсел ко мне рядом. Вернее, знаю по знакомому запаху. Родному запаху. Но сейчас меня от него тошнит.

- Сынок… - говорит отец.

- Лучше не надо, - отрезаю я.

- Держи ключи, - я открываю глаза, и на мою ладонь падают ключи от машины и от дома родителей, - и документы.

Я тупо смотрю на них, замечая обеспокоенный взгляд отца, смотрящего на мои руки. Встаю и иду уверенно к машине, не прощаясь. Но отец идёт за мной, догоняя меня уже садящегося в машину.

- Станислав! - говорит резко, и я обращаю на него свой взгляд полный ненависти и обиды, - не наделай глупостей, - просит мягко.

- Уже наделал, - с горькой усмешкой отвечаю ему.

Вместо того, чтобы вдавить педаль газа в пол, как я хотел сделать секунду назад, я опускаю голову на руль.

- Может поднимемся и поговорим? - предлагает отец мягко.

Я поднимаю взгляд, смотрю на отца и понимаю, что жил в какой-то иллюзии. За последние несколько лет мы с ним сблизились, я советовался с ним в делах бизнеса, рассказывал о друзьях, делился своими мыслями, идеями. Нет, мы не были прямо лучшими друзьями, наши отношения все же были, как у отца и сына, но довольно близкие.

- Я слышал достаточно. Мне необходимо найти её, - говорю настолько спокойно, насколько могу.

- Кого?

- Юлю! - рявкаю я.

- Не смей! - рычит в ответ отец, а мои глаза наливаются кровью, папа замечает это и говорит мягче, - изменить уже ничего нельзя.

- Ты прав. Прав. Но я попробую. Должен.

Больше не смотрю на отца, но не тороплюсь, медленно выезжаю из двора, желая контролировать теперь каждый свой шаг и не делать не обдуманных поступков.

Я еду к Юле со слабой надеждой на то, что она дома. Купил ей охапку белых нарциссов, остановившись по дороге на каком-то импровизированном рынке бабушек. Скупаю зачем-то все цветы, которые у них есть.

Проникаю в подъезд через консьержа, которая меня уже хорошо знает, ведь я тут бывал так часто в последнее время.