Горькая правда

Хочу, чтобы не только внутри моего сердца, но и снаружи было единственное имя женщины, которая прикоснулась к нему.

Юля отстраняется от меня не сразу, разрывая поцелуй, но делает небольшой шаг назад от меня.

- Я тебе кое-что покажу, - шепчет она, разворачиваясь ко мне спиной, поднимает волосы, а на ее шее каллиграфическими буквами набито мое имя с небольшим пером на конце имени.

- Еще красная кожа, - шепчу я, обнимая Юлю со спины, прижимая ее к себе, проводу языком по татуировке, нежно целуя, ощущая какую-то непонятную радость на душе.

- Я ее сделала два дня назад, - отвечает Юля с придыханием.

- Серьезно? Я сделал тату тоже в среду… - говорю я, сгорая от желания.

- Так не бывает, - шепчет Юля, выгибаясь под ласками моих пальцев.

- Бывает, Юля, бывает… Мы ближе, чем под кожей друг друга, - отвечаю я, унося нас в собственный рай под названием любовь...

Эпилог

Эпилог

Юля

…Спустя две недели (на следующий день после свадьбы)…

- Доброе утро, моя жена, - хрипло произносит Стас, стоя в проеме нашей кухни-гостиной.

Я вздрагиваю, поворачиваюсь, поднимая взгляд на Стаса, при этом нежно улыбаясь ему в ответ. Как же приятно и ласково звучит «жена». Господи, я ведь действительно уже сутки, как жена самого прекрасного мужчины на свете!

- Доброе утро любимый!

- Ты готовишь? – удивленно приподнимает одну бровь муж, замечая, что я переворачиваю блинчик на сковороде.

"А я ведь впервые готовлю для Стаса. Наши встречи за этот год были так редки, что не хотелось тратить время на готовку… А в суете предстоящего торжества последние пару недель у меня не было ни секунды свободного времени.

- Да! - отвечаю я, - почти все готово.

- Ммм… Значит, стоило жениться только ради того, чтобы наконец-то ты меня покормила своими кулинарными шедеврами! - смеется Стас.

- А то! – поддакиваю я.

Стас подходит, обнимая меня со спины, утыкается в мои волосы и шею, делая рваные вдохи.

- Я боялся, что ты сбежала, после первой брачной ночи, когда проснулся один, - шепчет на ушко Стас с игривыми нотками, но почему-то мне кажется, что не шутит.