Гончие Лилит

А мне позарез нужно узнать, кто ты.

Он присел рядом, наши плечи соприкоснулись, и я, не задумываясь, придвинулась к нему плотнее. Контакт. Кожа к коже. Разговор рецепторов и импульсов. Всего одно прикосновение способно заменить тысячу слов, сколько ни говори. Потому что этот язык куда древнее языка слов.

– Кто я? В каком смысле? – спросила я.

– У человека, которого заносит на другой конец земного шара, всегда есть история. Вот ее я и хочу знать.

Моя история… Она очень проста. Жила-была девочка, которая не хотела быть собой.

Да и кто бы захотел быть загнанной серой мышкой, которой не даны ни талант, ни смелость, ни красота? Я была полна решимости и решила прыгнуть выше головы. Сказано – сделано. Оказывается, меньше чем за год можно переписать свою программу, создать себя новую, устроить себе другую жизнь и судьбу. Протянуть руку и взять то, что тебя манит. Теперь эта девочка делает вещи, от которых у нормального человека полезут глаза на лоб: например, ворует у мужчин-знаменитостей сперму и продает ее тем, кому она нужна. Но эти «нормальные люди» просто не знают, какой славный ребенок родился у Мэтта Блисса! Если бы были в том соборе и видели маленькую руку среди кружев, тянущуюся к невообразимо высокому церковному своду, они бы не посмели судить меня. Пока благодаря тому, что я делаю, рождаются дети, Бог не впишет мое имя в список тех, кто отправится в ад.

– Моя история – вот она: официантка из Дублина выиграла пару тыщонок в лотерею, потом, не глядя, ткнула в карту мира пальцем, и он уперся в Кейптаун.

Потом купила билет на самолет, и вот она здесь…

– Ты официантка? – спросил Боунс, протягивая мне бокал, наполовину наполненный светло-золотистым вином.

– Ага.

– Прилетела из Дублина?

– Так точно.

Боунс пристально посмотрел на меня и снял сосиску со шпажки и впился в нее зубами.

– И почем нынче билеты из Дублина до Кейптауна? – поинтересовался он, жуя.

«Чтоб я знала».

– А что? Хочешь смотаться домой?

– Возможно.

– К родителям? Или?..

– К отцу, – ответил Боунс, скармливая Сэйнту кусочек сосиски.

 – Старик скучает.

– А твоя мама? – Я тут же заметила, как помрачнел мой приятель. Черт, с мамой точно не все в порядке.

– Умерла десять с лишним лет назад."

"– Моя тоже, – зачем-то сказала я. – Три года назад.

– Вот как. Надо бы нам свести наших папаш. Пусть сходят в паб вместе, пропустят по стаканчику, обсудят сиськи официантки, – мрачно ухмыльнулся Боунс. – Ой, прости. Сиськи официантки отменяются…

– Я никогда не знала отца.