Гончие Лилит

Утром я позвонила доктору Бхагнари («Сто лет, сто зим!» – воскликнул он) и расстроила его тоже, сообщив, что потеряла беременность. Он полчаса охал, и ахал, и сочувствовал мне.

– Раджив, я до сих пор прихожу в себя. Самочувствие просто отстой. Нервы ни к черту. Что-то, видать, нарушилось в гормональной системе, – предполагаю я, открывая бутылку с утра пораньше.

– Менструальный цикл восстановился? – оживляется доктор Бхагнари. – Можете прислать мне копии документов, которые дали вам в госпитале?

– Месячных я еще не видела, жду.

– А сколько уже прошло? Два месяца?

Вроде того. Я потеряла счет этим безумным дням.

– Езжайте в аптеку, Скай, и… Записывайте!…

– Минуточку, – ищу карандаш в вазе с разной мелочовкой.

– Есть такое средство…

– Записываю.

– Средство называется «тест на беременность». Купите и приступайте.

Бутылка выскальзывает из моих рук, опрокидывается, вино хлещет из горлышка.

– Простите, что? – Хватаю тряпку и, прижав телефон к уху плечом, начинаю возить ею по столу. – Я ослышалась…

– Нет, вы не ослышались.

Я не вижу другого объяснения такой долгой задержке. Какое УЗИ вам сделали? Вагинальное? Нет? Все другие виды не так надежны. Вы перепроверили результат? Всегда возможна ошибка. Вы могли потерять один плод из двух, но второй мог благополучно продолжить развиваться. На раннем сроке его могли не заметить… Скай, вы там? Скай?

Земля.

Помедленней.

Я же сейчас сорвусь, и меня унесет в открытый космос.

* * *Терри нянчился со мной ровно неделю, а потом его работа взяла его за воротник и потащила обратно.

Он уговаривал вернуться с ним в Ирландию. Боялся, что я пущусь во все тяжкие после его отъезда. Потом, видя, что я притихла, присмирела и даже не прикасаюсь к алкоголю, он успокоился и со спокойным сердцем улетел. Я пообещала писать ему каждый день, чтобы он знал, что со мной все в порядке.

В тайне надеясь, что он пересылает мои письма Боунсу, я отправляла каждый день по письму. Рассказывала, куда езжу, где бываю, какая славная погода стоит в чудесном городе Саймонстауне…

Пусть знают, что со мной все в порядке.

И что нет нужды ехать ко мне. Пусть никто не приезжает и не видит все эти детские одежки в коробках, расставленных по всему дому. Множество игрушек. Журналы для мам. Первые книжки малыша – пухлые, картонные, с яркими картинками. И, наконец, пусть никто не видит меня саму – пополневшую, с глазами, сияющими неземным счастьем. Ей-богу, каждый, кто меня увидит, подумает, что я под кайфом.

Я никому ничего не сказала.