Гончие Лилит

Боунс – человек, завладевший моим сердцем. И каждый раз казалось, протяни только руку – и этот человек станет твоим. И больше не нужно будет никуда бежать, задыхаться, искать, умываться слезами… Наивная. Как смела я надеяться?

Шел час за часом, а я не могла подняться с постели. Меня словно обесточили, отключили от невидимого источника энергии, потом вскрыли грудную клетку и вынули важную микросхему.

Металлолом. Я металлолом. Все, что осталось от когда-то красивого, блестящего механизма.

Интернет не пролил свет на темное прошлое Боунса: в Сети содержалась противоречивая, путаная информация.

Я не нашла ничего, что помогло бы мне оправдать его. Только море сплетен и жутких фотографий: Боунс за решеткой, Боунс с телохранителями продирается сквозь толпу репортеров, Боунс стоит возле усыпанного цветами гроба. Какие-то активисты с плакатами, на которых написано: «Убийце детей – смерть!» Как обезумевшая, я искала хоть какие-то свидетельства того, что все сказанное Лилит – заблуждение, но не смогла найти. Боунс действительно был замешан во все это. Он действительно не был тем, кем пытался быть для меня…

Лилит заставила меня съесть тарелку овощного супа и отвезла прогуляться к берегу океана. Придерживая, как инвалида, вывела из своей машины. Набросила на плечи плед, как будто я дряхлая старуха, которую постоянно знобит. Я остановилась, как только мои ноги погрузились в песок.

Океан. Он был всюду.

Завораживающий, бескрайний. Безупречно ровная линия горизонта, изумительного оттенка вода. Она ласково касается пяток детей, бегающих по берегу.

Но одному Богу известно, скольких он погубил. Сколько невинных душ попало в его объятия и больше не вернулось к жизни.

Мало мне воспоминаний о его прикосновениях, его поцелуях, его улыбке – теперь и его имя будет преследовать меня повсюду. Океан, Океан, Океан… Куда бы я ни пошла, где бы ни оказалась – на пристани Бостона, или на пляже Калифорнии, или на берегах Ирландии, – море всегда будет напоминать мне о нем.

– Идем, Скай, тебе нужно немного движения и свежего воздуха, – взяла меня под руку Лилит.

На ней была клетчатая рубашка с закатанными рукавами и простые бриджи песочного цвета. Кажется, впервые с момента нашего знакомства я увидела ее обнаженные предплечья и голени – с белой, как молочные сливки, кожей: необычный оттенок для брюнетки – почти начисто лишенный пигмента.

Воздух? Движение?

С каких это пор мертвецам нужны воздух и движение?"

"Ведь я не жилец. Люди с душевными травмами, подобными моей, не живут долго.