Гончие Лилит

Кольцо.

– Будь моей женой, Флоренс.

– Ты с ума меня сведешь, Боунс, – пробормотала я и только сейчас заметила, что он встал на одно колено и теперь усиленно пытается удержать равновесие на ступеньках.

– Надеюсь, уже свел. – Он крепко сжал мою руку, словно это прикосновение могло повлиять на мой ответ."

"– Свел, – подтвердила я, присаживаясь с ним рядом, подныривая ему под руку и прижимаясь к его груди. Затаив дыхание, я смотрела, как он надевает мне на палец кольцо. Изящное, из белого золота, со сверкающими бриллиантами по кругу.

– Все. Попалась. А теперь говори «да», тебе некуда бежать.

– Да, – кивнула я, подставляя Боунсу лицо для поцелуя, и… в следующее мгновение подскочила от одобрительных криков. Следом зазвучал веселый рок-н-ролл, и гостиная на первом этаже, которую с лестницы было видно как на ладони, наполнилась шумом и гамом. Я увидела Фиону и еще несколько человек: незнакомого парня в джинсовой рубашке с татуировками на шее, Ашанти и доктора Крюгер.

– Ну что, теперь это больше похоже на настоящее предложение? – Фиона взлетела по лестнице и, отстранив брата, крепко меня обняла.

 – Поздравляю! Обещай, что платье будем выбирать вместе!

– Обещаю, – рассмеялась я.

Боунс подхватил меня на руки и понес вниз, в гостиную, наполненную весельем и ароматом кофе. И я не стала протестовать.

* * *Мы пили вино, ели горячие блинчики – Фиона пекла их быстрее, чем мы успевали уничтожать, – и шутили, наслаждаясь этим чудесным утром, не похожим ни на одно другое.

Доктор Крюгер был искренне рад увидеть Боунса на ногах. Он сиял и широко улыбался. Ашанти, которая выглядела очень нарядно в желтом сарафане, порхала вокруг стола в радостном возбуждении, засыпая меня вопросами: какое надену платье? будет ли у меня фата? правда ли, что поймавшая букет тоже скоро выйдет замуж? Оливер – бойфренд Фионы, кареглазый, бритый наголо здоровяк, – живо разливал вино, травил байки и весело, по-братски подкалывал Боунса на тему супружеской жизни. Собаки носились вокруг, желая быть частью всего этого веселья. Такого славного утра в моей жизни, пожалуй, еще никогда не было. Я вдруг обрела семью. Такую классную, такую настоящую. Я поглядывала на сидящего рядом Боунса и не могла поверить, что этот мужчина действительно захотел принадлежать мне. Иногда мы встречались взглядами, и он тут же мне улыбался. Его рука под столом исследовала границы дозволенного: скользила по моей ноге, гуляла вдоль оборки моих пижамных шорт.