Гончие Лилит

Представляю, что случится с нашим Океаном, когда он узнает, что ты не восприняла его предложение всерьез.

– Присмотришь за ним? – спросила я, пытаясь свыкнуться с жуткой мыслью, что мне придется оставить его и уступить роль сиделки его сестре.

– Ты подумала, что я тебя выставляю?! – воскликнула Фиона. – Ну, нет. На этой планете есть только одно место, где ты сегодня можешь заночевать, и оно там, наверху, с ним рядом.

* * *Я забежала в свой дом, вырыла из чемодана свежее белье и пижаму. Залезла под душ и задержалась там аж на три минуты.

Звонок мобильного телефона заставил меня остановиться. Звук бьющегося стекла – рингтон, привязанный к номеру Лилит. Я замерла, слыша снова и снова, как разлетаются вдребезги то ли вазы, то ли окна, то ли хрустальные люстры.

Не хочу отвечать. Не сейчас, не сегодня. Не хочу вспоминать, кто я есть. Не хочу знать, откуда я пришла.

Я дождалась, пока телефон утихнет, положила его в карман и шагнула за порог. Вечер сгущался, настаивался, как чай. Над садом кружили ночные бабочки, над океаном нависли планеты, и звезды, и луна. Я шла босиком к дому Боунса, и мое сердце пело громче сверчков в траве.

Фиона открыла дверь в пижаме со Спанч Бобом и грелкой под мышкой. Я пожелала ей спокойной ночи и побежала в спальню к ее брату. На этот раз прежде, чем войти, я убедилась, что он в кровати, а не… где-то еще.

Боунс вздрогнул и открыл глаза.

– Фло. – Он повернулся на бок и пристроил свою голову рядом с моей. Его пальцы заскользили по моей спине, рисуя на ней волшебные узоры. – Ты снова в моей постели. И я снова бессилен воплотить в жизнь твои фантазии…

– Звучит просто душераздирающе, – улыбнулась я. – Как ты себя чувствуешь?

– Как картофельное пюре.

– Что-то ты подозрительно разговорчив. Видимо, пик миновал. – Я прижалась губами к его лбу, и оказалось, – о чудо! – он уже не горел огнем. – Температура падает!

– Слава богу, неужели я смогу добраться до алтаря на своих двоих, а не в инвалидной коляске, с градусником в заднице, – проговорил Боунс, пристраивая теплую ладонь на моем лице. И слезы, битву с которыми я вела весь вечер, снова полезли наружу.