Голод

Они поехали в Таиланд после случившегося там землетрясения, чтобы помочь местным врачам и людям из красного креста спасать жизни людей, оставшихся в живых. Но случилось второе землетрясение и оползень… не смогли спасти никого. Их тела смогли найти лишь через 17 дней, когда вода сошла…

Доктор Рич замолчал, а я беспомощно опустилась на диван, потому что мои трясущиеся ноги не могли больше удержать вес моего тела.

Слезы стояли в глазах, пощипывая веки, и я боялась, что если доктор Рич продолжит эту историю, то я просто разрыдаюсь.

Я никогда не видела его отца и уже никогда не увижу, но я полюбила его всем сердцем за благородные поступки и дела.

А еще за то, что он дал жизнь своим сыновьям, которыми любовался этот мир.

И я вместе с этим миром.

- Мне было 15, когда я узнал, что у меня есть брат… - неожиданно снова зазвучал голос доктора Рича, когда он откинул голову на кресле, сквозь ресницы посмотрев на дверь, откуда недавно вышел Генри, широко улыбнувшись, - И я был в бешенстве! Родители развелись много лет назад, и я слышал, что у отца была новая жена и даже ребенок, но это меня не волновало, потому что он по прежнему проводил много времени со мной.

Каждое лето мы отправлялись с ним, доктором Холлидеем и его сыновьями на наше ранчо. Только мы. Только мужчины. Мы сами готовили, сами присматривали за собой. Это был наш мужской мир, куда не могли приехать женщины. Но в тот год отец взял с собой Генри, - доктор Рич широко усмехнулся, сокрушенно покачав головой, - этому мелкому засранцу было 12, и он был худой и маленький, как засушенная сопля!

Я хохотнула, не представляя Генри маленькой засушенной соплей, прикусив губу и затаив дыхание, слушая рассказ неожиданно разговорившегося доктора Ричарда.

- У него были огромные синие глаза, и меня раздражало, когда он смотрел на меня. Меня бесила его молчаливость, его замкнутость и его восхищенные взгляды. Для него я был старшим братом, на которого он хотел быть похожим. А я презирал его, не опускаясь даже до разговоров с ним.

Отец был расстроен. Он пытался сделать из нас настоящих братьев, повторяя, что мы – едины, в нас – его кровь. Что мы две половинки его мира, - доктор Рич сокрушенно покачал головой, словно ужасаясь собственным поступкам, - Но я не слышал отца. В ту пору меня интересовали только девочки с соседнего ранчо…

Глава 37.

Рано его ревновать!

РАНО!

– На пару с Ником мы строили из себя настоящих ковбоев, и плевать хотели на семейные узы.