Голод

Я проваливалась в свой сон снова и снова, теряя нити реальности от его аромата, который я снова ощущала буквально на кончике своего языка.

Словно сквозь пелену реальности и сна моё тело кричало о том, что оно ЗНАЕТ.

Оно ПОМНИТ его прикосновения.

Его аромат. Его запах.

И я никак не могла совладать с собой, наблюдая, как его красивые пальцы порхают над моей рукой, освобождая от бинтов.

Я не чувствовала боли.

Я не слышала ничего кроме его дыхания, смешивающегося с моим на уровне наших склоненных лиц.

Я боялась даже приподнять дрожащие ресницы, чтобы увидеть его глаза и полыхающую в них бурю, потому что знала, что она поглотит меня в своем водовороте, смывая все грани сна и реальности.

Глава 20.

Что увидит, как капельки пота стекают по моему позвоночнику, впитываясь в резинку от пижамных штанов.

Лишь когда доктор Рич убирал последнюю намотку бинта, самую близкую к воспаленной коже, я не смогла сдержать в себе болезненного стона.

- Тише, девочка, тише, - его низкий хриплый шепот, прошел по моему телу новой волной паники возбуждения, - я буду осторожен.

БОЖЕ!! Ну почему всегда, когда он говорил, мне казалось, что речь шла о чем-то другом?

И почему от его нежности веяло такой неприкрытой эротикой, что тело реагировало моментально, наполняясь возбуждением.

Но вид моей распухшей синевато-фиолетовой руки привел меня немного в чувства, когда я отрывисто выдохнула от ужаса.

- Не стоит переживать, мисс Вин, - уголки его чувственных губ чуть дрогнули в улыбке, когда он посмотрел в мои расширившиеся от паники глаза, - Ваше тело пытается отторгать инородные предметы в нем, отсюда воспаление и эта палитра.

Я облегченно выдохнула, ещё пока не в состоянии поднять на его лицо свои глаза, но и смотреть на жуткую картину на своей руке хотелось меньше всего.

Взгляд сам по себе вперился в его широкую грудь, с удивлением отметив, что сегодня белый халат доктора Ричарда был застегнут на все пуговицы.

К чему бы это?

Сезон эротики завершен?

Или он щеголяет голым торсом исключительно в приемном покое?

Воспоминания об этом полуобнаженном теле совсем не добавили мне покоя, и я снова закусила губу, прикусив её посильнее, чтобы боль привела меня в чувство, пока доктор Рич ковырялся в моей руке, склонившись над ладонью, обрабатывая ранки и смазывая чем-то швы на пальце.