Голод

- Брат, - тут же кинулся к нему Ричард, обхватывая за плечи, потому что Генри просто шатало из стороны в сторону, а под глазами залегли черные круги…он выглядел просто ужасно, но под мешковатой спортивной одеждой было не понято, есть ли раны.

- Я же сказал оставить его в покое! – прорычал Рич, метая молнии в сторону Дэмиена, и уводя шатающегося Генри на диван в гостиной, который шагал, словно зомби и было видно, что каждый шаг дается ему с большим трудом и болью.

- Он услышал наш разговор с Ником по телефону, ты знаешь своего брата.

- Боже, малыш… - я осторожно опустилась рядом с ним на диван с другой стороны от Ричарда, нежно приложив ладонь в его щеке, которая горела так, что можно было получить ожог. На его лбу и висках выступали капельки пота, которые я вытирала ладонями, загадывая в его синие глаза, которые словно потухли, - Ты весь горишь!

- Где…Соня? – хрипло выдохнул Генри, впившись глазами в Ника и Дэмиена, которые расположились напротив нас, на креслах.

- Я просмотрел все камеры видеонаблюдения за прошедшей день…. - отозвался тихо Ник, который сам был словно приведение, - Девочка сама вышла из клиники, и уехала на такси.

- Как она ходить-то могла…. – начал было Дэмиен, сокрушенно покачав головой, но от резкого острого взгляда Ричарда тут же замолчал, а я почувствовала, как дрогнул под моими ладонями Генри, на секунду прикрыв глаза и его длинные черные ресницы тенями легли на белые щеки.

- Я записал номер такси, Дэм сказал, что его уже пробивают по базе, скоро мы узнаем номер водителя и сможем расспросить, куда она уехала.

- Рози звонили?

-Да, детка проспала всю ночь, тетушка Сид говорит вчера она потеряла сознание на вечере, поэтому они рано уехали домой, но Софи они не видели.

- А что с телефоном Софи?

- Он остался в клинике….на тумбочке… - отозвался Ник, и я моё сердце облилось кровью, когда Генри тихо простонал, словно в эту секунду под его ногти вгоняли иголки бешенные черти:

- Это всё я виноват…девочка испугалась и сбежала.

Как и Ричард, я осторожно сжала его ладонь, которая была холодной словно лед, пока он сам полыхал словно пламя.

Я снова ничего не понимала.