Голод

- Я говорил ему! Всем говорил, что Кэтрин только исключительно мой пациент, и я буду лично наблюдать за течением её болезни! - наконец проговорил Ричард уже без крика, но его голос все ещё дрожал от ярости, а скулы ходили ходуном под моими ладонями, - Но, как видишь, этот баран меня не понял, и решил внести свою лепту в её лечение! - под конец фразы его голос снова сорвался на рычание и глаза опять заполыхали.

-Тише, тише… - я обхватил брата за шею обеими ладонями, чуть помассировав напряженную холку, чувствуя, что мои руки дрожат, а сердце истошно колотиться в груди.

Никакое лечение не помогло.

Всё вернулось на круги своя.

Снова.

Хотелось отчаянно зарычать раненным зверем вместе с братом, когда я смотрел в его полыхающие глаза, понимая, что его боль – моя боль, и его ярость – моя ярость.

Глава 52.

И поддержать.

Мы были едины.

И мы были неизлечимо больны своими внутренними демонами.

- Случилось что-то плохое? – наконец выдохнул я, стараясь, чтобы мой голос не дрогнул, и не выдал моих истинных чувств, - То, что он написал в истории болезни, как-то отразится на Кэтрин?

Говорить! Нам нужно просто говорить, ожидая, когда бурлящий океан утихнет.

- Нет. Никак не отразится, - отрывисто выдохнул Ричард, и мне показалось, что логика и здравый смысл начинают просачиваться сквозь его полыхающую ярость.

Ещё немного и он будет в порядке!

И я сразу же уведу его из клиники на завтрак куда-нибудь, как можно дальше.

И всё было бы хорошо, если бы дверь кабинета не открылась, и в неё не зашел молодой мужчина с каштановыми волосами и серыми глазами.

Мне даже спрашивать не нужно было кто это, когда Ричард вырвался из моих рук с рычанием, от которого буквально сотряслись стены.

Патрик сам пожаловал на свою казнь, чтоб его!

За ногу об пол!

Трижды!

Как минимум!

- Я говорил тебе не лезть к ней!!!

Мать твою!

Я ринулся за братом, нагнав его в середине кабинета, и, обхватив руками, со всей силы сжал, чтобы он не смог даже шевельнуться."

"Благо работа с дикими и жутко сильными животными дала мне не только мои мышцы, но и ловкость, когда часто приходилось уворачиваться от хвостов, клыков, когтей….

Доктор Патрик, не ожидавший такого горячего во всех смыслах приема, влип спиной в дверь, словно пытаясь просочиться сквозь замочную скважину.

Его обалдевшие глаза распахнулись от недоумения и ужаса, когда он переводил ничего не понимающий взгляд с меня на Рича, судорожно осматривая кабинет, видимо в поисках самого безопасного места.