Годовой абонемент на тот свет

Она не замышляла убийства.

– Просто со всей дури в мужика клинок всадила, – прищурился Трифон, – ласковая такая, нежная, трепетная дамочка. Сама упала и умерла. Труп ее около раненого мужа нашли. Думаю, у нее инфаркт или инсульт… Не защищай ее. Покойники неподсудны. Родственникам повезло, им не надо писать: «Мать, жена, бабка за убийство сидела».

– Есть Павел, – возразила я, – для сына имеет значение, мать сознательно решила его отца убить или просто не справилась с нервами. Я все равно думаю, что Анастасия не кралась! Просто босиком шла.

Василий с интересом посмотрел на меня.

– Слышал о вас, Дарья. Вас трудно переубедить. Но я попытаюсь. Вбеги супруга в ванную, Илья непременно обернулся бы. Любой человек производит при движении шум, сопит, пыхтит, а если бежит, то звуки еще громче. Ты стоишь у окна, перед глазами занавеска, сзади шаги. Твои действия?

– Обернусь, – честно ответила я.

– И большинство людей поступят так же, – поддакнул Семен.

– Не стану спорить, поскольку с этим согласен, – прогудел Коркосов, – а муж не пошевелился.

– Как вы узнали, что Илья не менял позы? – продолжила я спор.

– Дашенция, у него рана под лопаткой, – напомнил Сеня, – согласись, глупо сначала встать лицом к бабе, у которой резак в руке, а потом подставить ей свою спину.

– Комаров упал вперед торсом и лицом на широкий подоконник, – добавил Василий.

Глава 21

– Значит, Илья жив? – спросил Дегтярев.

Я отвернулась к окну. Март месяц непредсказуем.

– Да, – ответил Семен, – врачи удивляются. По идее, нож должен был прямо в сердце угодить. Похоже, фурия туда целилась, но лезвие мимо прошло. Неприятная рана, но жизни Комарова угрозы нет.

– То, что ранить сердце можно, пырнув человека под лопатку, обычные граждане не знают, – сказал Дегтярев, – для обывателя сердце – это орган слева чуть пониже ключицы.

– Можно ли так сказать о мужчине, у которого мать в реанимации, жена в морге, сын идиот, а он сам прооперирован после нападения супруги? – пробормотал Кузя.

– Сам мог в холодильнике оказаться, – подчеркнул Сеня.

– Илья в сознании? – спросил Александр Михайлович.

– Да, – кивнул Семен, – но беседовать с ним не разрешают.