Годовой абонемент на тот свет

– Зачем мне знать подробности биографии малознакомого человека? – взвилась Зинаида Львовна. – Какое отношение этот разговор имеет к тому, что некая дрянь звонит мне, прикидываясь Варечкой?

– Самое прямое, – ответил Александр Михайлович. – Вам нравились картины Евгения Радова?

– Уж не помню, наверное, да, раз я бегала их смотреть, – пожала плечами Зинаида.

Семен вышел из комнаты.

– Куда он направился? – неожиданно занервничала Комарова.

– В туалет, скорее всего, – равнодушно ответил Кузя.

– Хотите чаю, кофе? – предложила я.

– Простой воды без газа, – потребовала клиентка.

Я налила в стакан минералки и подала матери Ильи, сидевшего молча.

И тут в офис вернулся Семен, за ним, прихрамывая, шел стройный седой мужчина в дорогом костюме.

Глава 37

– Прошу любить и жаловать, – сказал Собачкин, – перед вами Евгений Никитич Радов. Зинаида Львовна!

– Что? – процедила сквозь зубы Комарова.

– Вам нечего сказать художнику? – вкрадчиво спросил Сеня.

Зинаида шумно вздохнула:

– Рада встрече.

– Мои работы тебе и впрямь нравились, – сказал художник. – А вот насчет радости от нашего свидания сегодня ты, как водится, соврала, – пробасил Евгений, – отлично умеешь прикидываться бедной козой, благородной бабушкой, безутешной вдовой.

Зинаида прищурилась:

– Ваш тон, однако…

Радов рассмеялся:

– Хватит. Они все знают. А то, о чем не догадались, я им сообщил.

– Мерзавец, – ахнула Зинаида, и ее лицо стало злым.

– Вот вам истинная Комарова, – сказал Радов, – без своей всегдашней сахарной глазури.

– Заткнись, – сквозь зубы процедила Комарова. – Господа, я понятия не имею, какие глупости сообщил вам сей господин, но все это неправда! Он болен! Мозг у него отказывает! Я с ним никогда никаких дел не имела."

"– Совсем завралась, – рассмеялся Евгений. – Мы познакомились на выставке. Я, студент художественного вуза, смог добиться размещения своих картин на выставке «Москва – лучший город мира».