Годовой абонемент на тот свет

Она его воспитывала после смерти отца, в голодную для семьи годину на нескольких службах погибала, чтобы мальчик ни в чем не нуждался, а он, когда вырос, лишний раз ее не поцелует!

Зинаида схватила со стола салфетку и промокнула глаза.

– Вы несправедливы, – не выдержала я, – Илья еще школьником работать пошел, заботился о вас!

Комарова застонала так, словно у нее заболели разом все зубы.

– Он сидел в ларьке! Торговал пивом! А дети моих подруг защищали диссертации. Когда подруги начинают хвастаться успехами своих отпрысков, я сижу красная от стыда.

Полковник поднял руку.

– Позиция госпожи Комаровой мне понятна. Но вопрос был не об отношении Зинаиды Львовны к сыну. Почему Варя звала мать Настей?

– Невестка очень хотела оставаться вечно юной, – съязвила свекровь.

– Когда родилась дочка, Анастасия была еще молодой, – сказал Собачкин.

Зина махнула рукой.

– Дети быстро растут. Варя получилась крупная, в пять лет выглядела на семь, в первом классе ей десять давали.

– Я не толстая? Не старая? Морщины под глазами заметны?

Соберутся они с Варей в магазин, мать нарядится под девочку. Платьишко куцее, короче некуда, еще сантиметр от юбки отрежь, и будет как лифчик. Волосы завьет, лицо тоном заштукатурит, издали ей и впрямь года двадцать три – двадцать четыре дашь. Но ей хотелось, чтобы ее все за восемнадцатилетнюю принимали.

– Мама!

Ну как тут прикинешься юной! Не получается!

Анастасия с рождения говорила Варюше:

– Обращайся ко мне по имени, Настя. Не мамкай. Не в деревне живем.

Глупо и наивно. Зряшная надежда, что ее примут за девушку. Для кого она старалась? Уж точно не для мужа. Тот прекрасно знал, сколько лет Насте.

– Одно недоразумение выяснилось, – сказал полковник. – А что произошло с вашей дочкой, сестрой Ильи?

Зинаида закрыла лицо ладонями.

– Иногда людям выпадают очень тяжелые испытания. Алина! Моя боль! Крошечка! Она умерла. Давно. Еще в младенчестве.

– У вас есть свидетельство о ее смерти? – уточнил Собачкин.

– Естественно, – кивнула Комарова.

– Где вы похоронили дочь? – не отставал Сеня.

– На кладбище, – всхлипнула Зинаида, – вернее, в колумбарии. Горстка пепла – это все, что осталось от моей девочки!

– Она была зарегистрирована на вашего мужа? – уточнил Кузя.