Глупышка

Федька тот еще кадр. Зачем Юля вообще с ним встречалась, для меня до сих пор загадка. Повеса, ловелас, троечник – ничего положительного! А она была звездой дизайнерского факультета. Пусть и не самая лучшая студентка, зато красивая. Так ее мама говорила моей, когда хвалила Юльку. Моя же родительница ничем таким не могла похвастаться и скромно молчала. И вдруг такое разочарование, не только для Юльки, но и для меня. Уж кого-кого, а Федьку Морозова я на дух не переносила и умоляла его отстать от меня. Пару раз даже папу просила встретить меня после института.

* * *С утра поднялся сильный ветер и разметал по тротуару листья, которые, опадая, угождали прямо в грязные серые лужи, пачкая свои яркие полотна. Я никогда не любила позднюю осень, потому что буйство красок сменяли серость и промозглость, а дни казались унылыми, скучными и пресными. Скорее бы выпал снег и прикрыл эту грязь!

Я поглубже натянула на лоб шапку и шла, глядя под ноги, придерживая капюшон куртки, чтобы не задувало.

– Ой! – испуганно вскрикнула я, не веря своим глазам, глядя на того, кто цепко ухватил меня за плечи, не позволяя упасть в лужу.

– Людочка! – радостно поприветствовал меня Милый Босс, стоя рядом с держащим меня генеральным директором.

Я смутилась от ласкового голоса Романа Аристарховича, поскольку все это время меня хмуро рассматривал Большой Босс своими серыми глазами. Вот уж кому подходит сегодняшний день!

– Здравствуйте, – скромно пискнула, надеясь, что меня сразу отпустят.

– Здравствуй, – ровно отозвался генеральный, а Роман вообще протянул руку, но выставленный локоть Большого Босса остановил наше несостоявшееся рукопожатие.

– Вот, – Дмитрий Анатольевич достал из кармана пальто флешку и протянул мне. – На обеде спросишь, что не поняла.

– А это… – я рассматривала черный прямоугольник, который мне вложили в мою вязаную розовую рукавичку, и пыталась скрыть радость. Неужели это вопросы к экзамену?

– А это что? – опередил меня Роман Аристархович и хотел было взять у меня флешку, но Дмитрий Анатольевич заставил меня сжать ладонь и опалил предостерегающим прищуром Милого Босса.