Глупышка

Потом села к Дмитрию на колени и обняла его. Мы наконец-то поцеловались, и я позабыла все свои тревоги. Я играла его волосами и словно плыла на волнах радости и удовольствия.

Его губы смыкались на моих, его язык дразнил, проникал между ними, ластился и оставлял после себя искры восторга, которые словно впитывались в кровь и разносились по телу. Внизу живота уже привычно заныло, и хотелось оседлать колени Дмитрия, снять одежду и позволить ему властвовать надо собой, полностью покориться его желаниям, чтобы утолить проснувшийся сексуальный голод.

Дмитрий глухо застонал, когда моя рука коснулась напряженного бугра в паху. Он накрыл мою ладонь своей, смежил веки и сжал мне на затылке волосы. Это было грубо, но у меня захватило дух, а тело пробила мелкая дрожь.

– Потерпи, моя сладкая, – шепнул мужчина и, подарив быстрый поцелуй, продолжил: – Домой приедем, там и оторвемся.

Домой! Вот о чем я хотела спросить его.

– Я не уверена, что хочу переезжать к тебе… м-м-м, – начала я, но возмущенно замычала, когда Босс впился в мои губы поцелуем, пресекая любые попытки говорить.

Я попыталась его оттолкнуть, но вскоре крепко обняла за плечи, приоткрыла рот, чтобы его язык проник внутрь, и сама пыталась попасть на «чужую территорию», возбуждаясь от такой игры.

Прервал нас стук в дверь. Я резко села, но Босс по-прежнему продолжал меня обнимать.

– Дима, давай-ка опрокинем по стопочке, пока девочки будут курицу готовить.

– Пап, мы разговариваем, – попыталась остановить я Дмитрия, который в обычной манере легко подтолкнул меня в спину, чтобы я не упиралась и вышла из комнаты. – Мы ведь не договорили по поводу переезда.

– Не обсуждается, – жестко заявил Дмитрий и, открыв дверь, вытолкнул меня в коридор, радостно улыбаясь моему отцу.

– Не откажусь от хорошей компании за крепким и благородным напитком, Олег Павлович.

– Ну что ты, Дима. Можешь называть меня папой.

– Пап!!! – вскричала я, понимая, что ни один из мужчин меня не слушает и полностью игнорирует.

– Опять уснет сразу после боя курантов, – со вздохом заявила она, при этом нисколько не расстроившись. А я была в гневе.

– Мама, ну скажи ему, – приставала я к ней. – Что значит «можешь называть меня папой»? Не рано ли меня замуж выдаете?

– Ой, Люд! Замуж никогда не рано, а вот поздно бывает.