Генерал Скала и сиротка

Вранье, что мы, северяне, очень любим мороз. Мы его ПЕРЕНОСИМ, но это не означает любовь. На снег лично я люблю посмотреть из окошка, или, будучи тепло и удобно одетой, поиграть с ним полчаса от силы. А уж сестры, те и вовсе, предпочитали в это время посидеть дома, у каминов.

Ветер принялся кружить вокруг мужчины, создавая воронку. Оу, да он энергию собирает! И похоже забирает ее у природы. Моя плотная тренировочная блуза вдруг показалась мне чрезмерно тонкой. Широкая юбка хлопнула по ногам.

Зато колено внезапно раскалилось, будто в кипяток опустили.

— Больно? Мне остановиться?

— Продолжай!

— Такая сильная боль ненормальна, если мышцы не уставали.

— Продолжай, Ракхот тебя дери! — выдохнула я, тут же перейдя в протяжный стон. И сильно закусила губу, пытаясь не кричать. В итоге замычала. — М-м-м. Не останавливайся!

Перед глазами плыло, я едва стояла, зато под пальцами Скалы запульсировала моя искра. Я хватала принесенную энергию горстями и вливала — вливала в нее.

— О-о-о…

Его пальцы едва заметно сжались при звуке моих стонов, Скала посмотрел на меня снизу-вверх. Он по-прежнему стоял на одном колене, будто присягая мне как рыцарь в древние времена.

В небе ударила молния, протянув к нам свои белые пальцы. Точнее меня она обогнула, зато отлично, с шипением влилась, «впиталась» в фигуру Скалы.

По моим щекам текли слезы, но дождь легко смывал их.

— О-о-о.

— Фиксируй! Ты упускаешь силу! — рявкнул Форсмот. — Я не могу вливать слишком долго, это нарушит природный баланс.

— Пошел ты… Я делаю что могу… — Покачнувшись, я начала падать. Как обидно, как же обидно! От боли я не могла сосредоточиться и волны, которые меня наполняли, выплескивались вовне, не успевая закрепиться. Словно сквозь кухонный ковшик с дырками.

— Проклятие, я останавливаюсь, — прошипел он, подхватывая меня под спину, но ладонь с колена не убрал. — Потом попробуем еще раз.

Я почувствовала спиной твердое бревно, на которое меня ухитрились положить.

Не в том смысле, что я особо отметила склонившегося надо мной Форсмота, но и он ухитрился отлично вписаться в общую картину природной аномалии.

— Нельзя, — почти прошептала я. — Я не могу отказаться от звезды.

— Ты себя выжигаешь. Да мне плевать на турнир, Кудряшка…

— Нет… Продолжай. Очень… очень надо.