Генерал Скала и сиротка

Голос Форсмота надо мной снова зарокотал, я дернулась, но широкая ладонь удержала меня за плечо словно припечатывая:

— Кошель, скажи нам аналитику по девушке, пусть она тоже послушает, привыкает к тебе."

"Я хотела спросить, зачем мне привыкать к этому молодому человеку, как он заговорил:

— Несовершеннолетняя, ориентировочное количество искр… удивительно… десять-одиннадцать, возможно, даже выше…

Ха. Промахнулся. Но пугает, как он вообще «считал» их количество всего по двум упражнениям. Это немного напрягало, учитывая, что он и дальше будет за мной наблюдать.

Зато порадовали озадаченные хмыканья Малого и Ходока.

— … физически неравномерно развитое тело. В приоритете все, что ниже пояса… — продолжил Кошель.

Ну не скотина ли? Ноги! Ноги у меня хорошо развиты, а не все, что ниже пояса, включая неназываемое.

— … Вынослива, сдержана, упряма, внимательна, мстительна…

Ну-у-у… Я полна полезных семейных черт характера. Малой, слышал?

— … Идеальная заготовка под ученика. Можно брать. Но слишком мало времени на ее развитие.

— Хорошо, над этим я подумаю, — тут же сказал Скала. — Благородные лэры, вы можете продолжить тренировку, а я поговорю с ученицей.

Все, кроме него, подскочили и заспешили в центр зала. При этом, насколько я слышала, они обсуждали зачем Ульриху эта головная боль.

Я хотела приподняться и, наконец, сесть нормально, но из-под тяжелой ладони вдруг потянуло теплом. Расслабляющим, мягким потоком смывающим усталость.

Я прикусила губу, чтобы не застонать от удовольствия.

— Я был мальчишкой, — тихо сказал Скала, — мне не было и девяти, когда одиноким, практически нищим, я пришел к знаменитому заклинателю из рода Беранже.

И три дня сидел под его воротами рядом с другими детьми. Мы все мечтали об ученичестве, но под дождем, без еды, на голой земле, с каждым часом нас оставалось все меньше. Кто-то уходил тихо, другие скандалили и кричали, пытались прорваться силой. Первыми сдались сытые, тепло одетые дети. Для них учеба была необязательна. Зато я смог доказать, что готов на все ради занятий. А на что готова ты, Хельвин?

Хм. Наличие мотивации я вроде бы доказала. Или он спрашивает, чем именно я готова пожертвовать? Вот тут да, у меня есть границы. Я не нищий мальчишка, которому нечего терять — за мной люди, клан, земля. И обещать «что угодно за звезду» — не мой путь.

— Я — сирота, — мой голос прозвучал негромко и ровно. Форсмот приподнял ладонь и — снова опустил, легким, почти неуловимым движением погладив меня по голове будто маленькую.