Гарри Поттер и Орден феникса

И правда, после недолгих и неубедительных увещеваний профессор Макгонагалл вернулась обратно в учительскую и, усевшись в свое любимое кресло, довольно громко выразила сожаление по поводу того, что не может сама с улюлюканьем помчаться за Амбридж, поскольку одолжила Пивзу трость.

Наступил последний вечер учебного года; почти все ученики собрали чемоданы заранее и уже стекались в Большой зал на прощальный пир, но Гарри еще даже не начал укладываться.

— Да брось ты, завтра все сделаешь! — крикнул ему Рон с порога спальни.

 — Пошли, а то у меня живот к спине прилип!

— Сейчас… ты иди, я догоню…

Но когда дверь за Роном закрылась, Гарри не сделал ни малейшей попытки ускорить сборы. Меньше всего на свете ему хотелось сейчас сидеть за праздничным столом. Он боялся, что Дамблдор упомянет о нем в своей речи. Ведь их директор не сможет обойти молчанием возвращение Волан-де-Морта… В конце концов, он говорил об этом еще в прошлом году…

Гарри вытащил с самого дна чемодана скомканные мантии, чтобы освободить место, и вдруг заметил в уголке какую-то вещицу, небрежно обернутую бумагой.

Он понятия не имел о том, откуда она тут взялась. Нагнувшись, он вытащил ее из-под кроссовок и повертел в руках.

Буквально через секунду-другую он все вспомнил. Эту штуку дал ему Сириус в прихожей дома номер двенадцать на площади Гриммо. «Обязательно воспользуйся, если я понадоблюсь. Договорились?»

Присев на кровать, Гарри развернул бумагу. Оттуда выпало маленькое прямоугольное зеркальце.

Оно было грязноватое — наверно, очень старое. Гарри поднял его к лицу и увидел свое отражение.

Он перевернул зеркальце. На обратной стороне почерком Сириуса было нацарапано:

«Это Сквозное зеркало. Другая его половинка у меня, если захочешь со мной поговорить, надо только сказать в него мое имя; тогда ты появишься в моем зеркале, а я в твоем. Мы с Джеймсом пользовались ими, когда нас оставляли после уроков в разных кабинетах».

У Гарри забилось сердце.

Он помнил, как четыре года назад ему удалось увидеть в зеркале Еиналеж своих погибших родителей. А сейчас, сию минуту, он сможет поговорить с Сириусом — да-да, он знал это…"

"Он огляделся, проверяя, не осталось ли кого-нибудь в комнате, но она была совершенно пуста. Тогда он снова посмотрел в зеркальце, дрожащими руками поднял его перед собой и громко назвал имя Сириуса.

Поверхность зеркальца затуманилась от его дыхания.