Жена по договору

Саид будет давить на всех нас. Ты знаешь, на что он способен, а у нас еще Ильяс… Раз уж Карим отказался от бизнеса, он должен вырасти и суметь встать у руля.

Логичные, циничные слова вызывают во мне настоящий протест. И только из уважения к тому, что, по сути, дядя Алихан и тетя Зара вырастили меня, я не хамлю в ответ.

Просто молчу, пережидая ту бурю в груди, что сейчас набирает обороты.

- Ты подумай. Не торопись решать, - добавляет дядя и уходит. И стоит только закрыться за ним двери, как одним движением скидываю все со стола, швыряю все подряд, чтобы хоть немного выпустить ту злость, что кипит во мне.

Какого хера?! Неужели я мало пожертвовал ради них? Теперь еще и Ася?

Настроение такое, что хочется убивать. К черту сваливаю из офиса и еду туда, где надеюсь найти хоть немного покоя.

Ася сегодня проводит собеседования. Ирина четко контролирует весь процесс, но неоднократно говорила, что девочка очень способная и хваткая. Что удивительно для того воспитания, которое прививали ей.

И вроде бы я должен радоваться - все идет по плану.

"Но меня ждет сюрприз - какой-то хлыщ дергает мою жену за локоть, смотрит на нее сальным взглядом и что-то лопочет. Я не успеваю что-то проанализировать, сделать какие-то выводы - просто оттаскиваю мудака от Аси, а ту задвигаю себе за спину. Туда где и ей и положено быть.

- Вон пошел, - тихо приказываю, сдерживая ураган эмоций.

Мудак тихо чертыхается и уходит. Чувствую взгляд Аси и поворачиваюсь к ней. Ирина, сразу поняв расклад, извиняется и быстро исчезает. А мы, наконец, остаемся одни.

- Ты рано, - почти шепчет жена.

- То есть надо было зайти попозже? Когда этот выблядок тебя разденет нетолько глазами? - меня подрывает. Неужели она не видит? Почему допустила такое? Почему?!

О том, что борщу через край, понимаю скорее интуитивно, когда у Аси начинают дрожать губы, но она упрямо держит лицо.

- Мне жаль, что ты решил, будто я способна на такое, - шепчет, а у меня каждое словно будто в рупор звучит.

Планка падает. В этот момент осознаю, что нуждаюсь в ней настолько, что не могу ждать, притягиваю к себе, жадно целую, даже кусаю, наказывая за то, что она позволила кому-то прикоснуться к себе.

Остановиться нереально сложно. Но я торможу. Торможу потому что с ней нельзя так. Нельзя. Она же нежная, ранимая. Как статуэтка фарфоровая.