Фурия (СИ)

Эти шкоды чуть что, сразу разбегаются в разные стороны с писком и весельем. Разные игрушки покупать нельзя, иначе драки, слёзы и жалобы друг на друга. Особенно достаётся Глории, так как она в их шайке единственная девочка. Тея не считается.

Доротея — ребёнок, с которого все сдувают пылинки. Любое сильное волнение ей противопоказано. Но со временем врачи обещают, что она перерастёт травму.

В этом году она идёт в школу.

— Не загоняйся ты из-за этого торта! Там всё так печально? — опускает дочку на пол.

— Они съели цветы…

— А я думаю, почему они такие чумазые, — приседает и стирает с губ Ивана крем.

Целует в щёчку.

— Алекс!

— Да? Я то, что сделаю? Поздно уже… — недовольно смотрит на меня.

Я фыркаю и иду на кухню решать проблему.

Когда с трудом мы с поваром восстанавливаем товарный вид торта, на пороге появляется Том.

— Отлично! Ты опаздываешь! — строго.

— Я предупреждал, что у меня с утра слушание в суде, — чмокает меня в щёку.

— Наши дети испортили торт!

— Когда мне было лет пять-шесть, я тоже уронил свой на пол, — посмеивается он.

— Так это гены! Теперь понятно в кого Тея такая…

— Да, я был трудным ребёнком… Так что испорченный торт — это только цветочки. Однажды я запустил во время праздника пони на кухню. Она съела закуски и сделала большую кучу…

— Фу! Не рассказывай! — брезгливо. — Как дела в суде? — меняю тему.

— Нормально…

— Не надоело ещё заниматься разводами и пилить несчастные пару тысяч долларов между бывшими супругами?

— В тайне я всё же надеюсь, что однажды моей клиенткой будешь ты, — подходит так близко, что я улавливаю лёгкий запах его одеколона.

— Не дождёшься! — отодвигаю рукой.

— Стоило ещё раз попробовать, — разочарованно улыбается.

— То, что у вас с Алексом перемирие из-за Теи — не означает, что ты можешь ко мне приставать. Заведи себе наконец-то девушку!

— Я пробовал… Только они, узнав, что у меня есть дочь, сразу исчезают, — усмехается.

— А зачем ты им сразу в лоб об этом рассказываешь?

— А когда? Когда будем стоять у алтаря? Я такой — любимая, клянусь любить тебя в болезни и здравии, богатстве и бедности.

— Любящая не убежит… — отворачиваюсь от него."

"— Есть ещё одна проблема… — прислушиваюсь. — Полюбить другую я вряд ли смогу. Ты же знаешь… — протягивает томно у моего уха.

— Успокойся! Я тебе тысячу раз говорила — у нас ничего больше не будет.