Гамбит принца

Движение прекратилось неожиданно — только тишина осталась там, где только что были слышны лязг металла и топот ног. Эхо горна постепенно затихало, пока не показалось, что можно услышать, как звенит туго натянутая на луках тетива.

— Это неправильно, — сказал Гиймар, сжимая руку на рукояти меча. — Мы должны…

Дэмиен поднял руку, останавливая его.

Под главным знаменем один из Акиэлоссцев соскочил с лошади, и сердце Дэмиено гулко заколотилось в груди. Дэмиен почувствовал, как двинулся вперед, спускаясь по плоским ступеням помоста, оставляя Гиймара и других солдат позади.

Дэмиен чувствовал на себе каждую наблюдающую за его спуском пару глаз в затихшем дворе — шаг за шагом. Обычно так не делалось. Обычно виирийцы стояли на своих помостах и заставляли гостей подниматься к ним. Но для Дэмиена это не имело значения. Он не сводил глаз с человека, который так же наблюдал за его приближением.

Дэмиен был одет в виирийскую одежду. Он ощущал ее на себе — высокий воротник, плотно затянутая ткань, очерчивающая контуры тела, длинные рукава, блеск высоких сапог.

Сначала Дэмиен увидел, что мужчина рассматривает все это, и потом увидел, что мужчина смотрит прямо на него.

— Последний раз, когда мы разговаривали, цвели абрикосовые деревья, — сказал Дэмиен на Акиэлосском. — Мы гуляли в ночном саду, и ты взял мою руку и дал мне совет, и я его не послушал.

Никандрос из Дельфы не сводил с него глаз и пораженным голосом, словно наполовину обращаясь к самому себе, сказал:

— Это невозможно.

— Старый друг, ты пришел в то место, где все совсем не так, как мы оба полагали.

Никандрос ничего не сказал в ответ. В повисшей тишине он просто смотрел, побледнев, как человек, только что получивший удар. Затем медленно, как будто ноги перестали ему служить, он упал на колени — Акиэлосский командир, стоящий на коленях на грубо выделанных каменных плитах Виирийского форта.

Он сказал:

— Дамианис.

До того, как Дэмиен успел сказать ему подняться, он снова услышал свое имя, эхом повторенное другим голосом, потом еще одним.

И Дэмиен смотрел, как вся армия падала на колени, пока двор не стал похож на море склоненных голов, и тишину не сменил шелест голосов, повторявших снова и снова:

— Он жив. Сын Короля жив. Дамианис.