Гамбит принца

Энгюран был частью группы людей, которая включала самого Лорда Туара. И с прямым курсом на Лорена Туар пошел в атаку. Дэмиен вонзил шпоры в бока лошади.

Столкновение их коней было тяжелым ударом плоти о плоть, так что оба животных упали, брыкая ногами и мечась.

Будучи в броне, Дэмиен тяжело ударился о землю. Он откатился в сторону, чтобы избежать удара копыт своей лошади, пока она пыталась подняться, и затем, благодаря мудрости опыта, он откатился еще раз.

Он почувствовал, как острие меча Туара вонзилось в землю, прорезав ремешки его шлема, и — там, где он должен был пройти по шее — проскрежетало металлическим звуком по его золотому ошейнику.

Они встретились взглядами с Лордом Туаром.

Лорд Туар с презрением произнес:

— Раб, — и, подняв свой меч с земли, попытался вонзить его в Дэмиена.

Дэмиен парировал его выпад и нанес удар, который оставил след на щите Туара.

Туар достаточно хорошо владел мечом, чтобы не отступить после первого же столкновения. Он был не зеленым новобранцем, он был опытным воином и был сравнительно свеж, так как только что не сражался в наступлении. Будь он на пятнадцать лет моложе, это мог бы быть поединок. Второе столкновение показало, что сейчас это не поединок. Но вместо того, чтобы вновь наступать на Дэмиена, Туар сделал шаг назад. Выражение его лица изменилось.

Это была не реакция на умение, с которым он столкнулся, какая могла бы появиться на его лице, и не то, как выглядит человек, когда думает, что его бой проигран. На его лице разгоралось неверие, говорившее, что он узнал.

— Я тебя знаю, — сказал Лорд Туар внезапно дрогнувшим голосом, словно воспоминания вырвались наружу. Он бросился в атаку. Дэмиен, опустошенный от потрясения, среагировал инстинктивно, парировав удар, а затем нанес его сбоку, где Туар был открыт.

— Я тебя знаю, — повторил Туар.

Меч Дэмиена вошел в плоть, и инстинкт протолкнул его и вонзил глубже.

— Дамианис, — произнес Туар, — Принц-убийца.

Это были его последние слова. Дэмиен вытащил меч. Шагнул назад.

Он осознал присутствие людей вокруг них, замерших неподвижно даже в самом центре сражения, и понял, что все, что только что произошло, было увидено и услышано.

Он повернулся, правда написана на лице. Разоблаченный, он не мог скрыться в тот момент.