Флирт в Севильи

— Не смей даже думать, — ядовито улыбнулась Рута Юльевна, — превратишься в бабу, на которой будут лопаться корсеты. Только фрукты и нежирный сыр. Можешь взять творог, маслины, маринованные абрикосы, там большой выбор.

Доколина поднялась и пошла к стойке с закусками. Было очевидно, что ей предстоит трудный выбор. Когда она вернулась, Рута Юльевна посмотрела на ее тарелку и удовлетворенно кивнула.

— У нас сегодня съемки, — напомнила она, когда Лена начала завтракать, — скоро приедут испанцы. Учти, что твоя съемка первая.

— Я знаю, — очень тихо сказала Доколина.

— Конечно, знаешь, — согласилась Рута Юльевна, — но ты должна всегда помнить благодаря кому ты сюда попала…

— Я знаю, — снова повторила Доколина.

— Не перебивай меня, — строго заметила коммерческий директор, — лучше слушай внимательно. Нужно очень много работать, чтобы получить от жизни все, что хочешь. Нужно много отдавать, чтобы получать, — со значением подчеркнув последние слова, сказала Рута Юльевна.

Доколина молчала, уже не отвечая своей собеседнице.

— И будь построже с этим Эугеном, — напомнила Рута Юльевна, — он к тебе пристает, я знаю.

Молодая женщина вспыхнула, пытаясь возразить, но коммерческий директор ее строго прервала:

— Не нужно ничего говорить, — сказала она, — я знаю, что он к тебе приставал. И учти, что он не тот человек, с которым тебе нужно встречаться.

Дронго подумал, что оставаться дальше в ресторане уже неприлично.

В холле отеля Дронго увидел сидевших на диване Балодиса и незнакомую молодую женщину. Вернее, он увидел только Балодиса и колени молодой женщины, одетой в темное платье. Они не видели его, так как он стоял за колонной, а Дронго слышал их разговор. Они говорили по-латышски и несколько раз упоминали фамилию Зитманиса.

Девушка была по-своему красива. Дронго она казалась даже лучше Елены Доколиной. Если у Доколиной были идеальные черты лица, то у Ингрид — большие темные глаза, нос неправильной формы, чувственная линия губ, небольшой подбородок.