Феромон

Офисное пространство, разделённое на кабинеты с огромными окнами от стены до стены и прозрачными дверями, насквозь пронизано синевой неба. Светом, воздухом, магией стекла и бетона, что царит в центре мегаполиса и завораживает видами с заоблачной высоты.

Тонкие каблуки гулко стучат по блестящему мрамору пола. Кабинет Йорна - следующий. И Йорн собственной персоной, запустив руку в ёжик светлых волос, с кем-то ругается по телефону.

В сердцах бросает трубку интеркома. И вдруг подскакивает и бежит мне навстречу.

- Эйв! Бельгийские вафли! - он распахивает дверь и устремляет взгляд голубых водянистых глаз поверх меня.

Мне хватает времени вспомнить, что «бельгийские вафли» у Моргана и вместо «здрасьте», и как «Слава Богу!», и заменяют все известные ругательства, а ещё сообразить, что происходит. Но единственное, что успеваю сделать - замереть каменным истуканом, когда со спины меня обгоняет Хант.

- Йорн, какого хрена?! - влетает в кабинет Эйвер. - Ты уже должен совать в нос этому ублюдочному Дайсону соглашение об адвокатской тайне или ДНК его паршивой собаки, нагадившей в соседском палисаднике.

И первый раз я полностью согласна с разъярённым Хантом и по поводу своего бывшего мужа, и по поводу его бультерьера.

- Я понятия не имею где его искать, Хант, - машет руками Йорн, словно стоит на краю небоскрёба и от этих лихорадочных движений зависит, полетит он вниз или удержится.

- Так уволь на хрен свою секретаршу, раз она не способна выяснить подобную мелочь, - заламывается складками на спине идеальный пиджак Эйвера, когда он широким жестом показывает в сторону секретарского бокса.

- Эйв, - сникает Морган. - Я всё выясню. А про собаку - это ты серьёзно? - вопрос камешком летит в спину уходящего Ханта.

- Да, твою мать, - оборачивается тот, уже открыв дверь. - Ты разве не в курсе, что теперь каждый владелец обязать предоставить ДНК питомца, а образцы найденных экскрементов позволяют выставить иск нерадивому хозяину, не убравшему за своей шавкой дерьмо?

Эта неожиданная информация и меня застигает врасплох.

"Сколько усилий было приложено, чтобы всё забыть. И как же мало потребовалось, чтобы двенадцать лет жизни отмотало назад, и время жестоко вернуло меня в точку, с которой всё началось.