Феромон

- А у тебя жёсткая кровать? - с поздним зажиганием, но всё же включаюсь в эту игру, изучая его небритую рожу. А я ведь так и не узнала, где он был. Судя по мятой рубашке, спал он в одежде. А судя по усталости, сутулящей его широкие плечи, и вообще не спал.

- А ты разве не проверила, когда рылась в моих вещах?

Сволочь! И я совсем не рылась. Подумаешь, заглянула в пару ящиков.

- Тогда ко мне.

- Не возражаю, - он снова поворачивается к двери. - Твои вещи испорчены. Я привёз тебе кое-что переодеться. Лежит на стуле.

- Ты был у меня дома?!

- Твоя мама передала, - хмыкает он.

«Да, да, это твоя грёбаная работа - уговаривать», - натягиваю узкие штаны. Всё же пора заканчивать со сладким. Старые джинсы еле застегнулись.

«И он дважды сволочь!» - в очередной раз доходит до меня с опозданием, что раз он говорил с моими родителями, то точно знает, как я оказалась в машине Ривера. Определённо, я при нём заметно глупею.

Выхожу в коридор с намерением если его не прибить, то хоть немного оглушить словесным натиском. Но вместо разбойничьей рожи Ханта натыкаюсь на интеллигентную бородку Ривера. Только странно, что не пахнет порохом. Эти двое явно метали друг в друга пушечные ядра, кидали снаряды и обменивались перекрёстным огнём. Это заметно даже без полевого бинокля.

И я никогда не видела у Ривера такого лица. Свирепый, кровожадный, опасный взгляд. Он зацепил меня лишь краем, мелькнул лишь на долю секунды, перед тем как лицо его смягчилось.

И голова то ли от удара, то ли от лекарств, которым меня накачали, стала такая тяжёлая, что, кажется, я даже пошатнулась - так она закружилась.

- Ан, - кидается ко мне Ривер, но Хант не даёт ему ни единого шанса ко мне приблизиться.

- Что ты... - даже не успеваю я возмутиться, когда Эйвер подхватывает меня на руки, - делаешь?

- Экономлю больнице деньги, которые им придётся заплатить, если ты упадёшь с лестницы, - спускается он по ступенькам со мной на руках.

И, наверно, я поступаю ужасно плохо, но, обняв его за шею двумя руками, утыкаюсь лицом в жёсткий воротник его рубашки. И даже не пытаюсь сдержать глубокий вздох, с которым всей грудью вдыхаю его запах. Такой живой, горячий, влажный, осязаемый и почти незнакомый мне запах.

Чувствую, как Эйвер напрягается.