Феромон

Отъедем от дома вместе, а там я попрошу водителя меня высадить - и дело с концом.

27. Анна

Меня настигает жестокое разочарование, когда выясняется, что за рулём безумно дорогой спортивной машины Ривер приехал лично. Не удивлюсь, если это он тоже предусмотрел.

- Прошу, - открывает он дверь. Но меня больше беспокоит, когда он её за мной закрывает.

Хант бы сейчас сказал: не дёргайся. Но ведь Ривер как раз добивается обратного.

- Томми, меня укачивает на скорости больше пятидесяти миль в час, - вцепляюсь руками в сиденье, глядя на мелькающие огни, кусты, дома.

- Смотри вперёд, а не в боковое стекло, - он даже не скрывает, как доволен. Словно всё идёт именно так, как он задумал.

Я слушаюсь. Где-то внутри, наверно, мне даже нравится, как он мной управляет. Так же ловко, легко, изящно, талантливо, как ведёт эту машину. Такое мастерство всегда подкупает. Хочется довериться его рукам, поддаться, расслабиться с уверенностью: он точно знает, что делает.

И я никому ничего не должна, я свободная женщина, я могу ему позволить делать с моим телом всё, что ему заблагорассудится.

- Я живу в другом районе, - второй раз подаю я голос за всю эту долгую молчаливую поездку.

- Я знаю.

- Тогда куда мы едем? - я больше не смотрю ни на дорогу, ни на спидометр, ни на его руки, уверенно лежащие на руле. Я хочу домой. Мне плохо. Мне тоскливо. Мне уже даже не страшно. И я внезапно понимаю почему.

- Хочу показать тебе одно место, - улыбается Ривер, пока я лезу за телефоном. - Залив.

- Ночью? - рассеянно бросаю взгляд на мост, по которому мы несёмся, пока включаю телефон. Боже, как же медленно он загружается.

- Ночью. С глубины в четырнадцать метров.

Ну, наконец-то! Да! Два пропущенных звонка от Ханта.

- Что? Что ты сказал? Что значит с глубины? - рассеянно поднимаю глаза на Тома, когда в руках у меня раздаётся звонок.

- Эйвер! - хватаю трубку. Наверно, слишком радостно. Наверняка, слишком поспешно.

- Привет, звонила? - ещё успеваю услышать его бодрый голос. Прикрыть глаза от щекочущего ощущения его саксофонной низкой мягкости. И даже подумать: что за глупый вопрос «звонила?», раз он видел пропущенные звонки.