Феромон

После нескольких десятков идеальных страйков, ювелирно смазываю удар.

- Нет! Нет, нет, нет, нет, - как можно искреннее уговариваю пошатнувшуюся кеглю. Но мы оба знаем, что она не упадёт.

- Увы, - сочувственно разводит руками Анна. - Смирись, красавчик, ты проиграл.

- Надеюсь, ты ещё не придумала мне наказание, - приглашаю её за столик, когда машина возвращает мой шар.

- Только не надейся меня разжалобить, Золушка, - смеётся она, глядя как я усердно натираю его рукавом.

Ждём, когда нам принесут ещё по глотку скотча, чтобы отпраздновать её победу.

А я словно пробую на вкус это чувство: её радость, торжество, успех. Так охренительно приятно проиграть, что ощущаю себя почти героем.

- Что значит «пятьсот двадцать»? - показывает она на логотип на шаре, когда перед нами ставят два стакана.

- В китайском языке цифры «пять», «два», «ноль» созвучны словам «я тебя люблю».

- Ты знаешь китайский? - удивляется она без придыхания к этому фетишу всех девочек - заветным трём словам. И я почти счастлив, что смог её ещё и удивить.

- Нет, но знаю, что в интернете, в переписке, китайцы эту фразу так и обозначают - цифрами.

- Пять. Два. Ноль, - пишет она на пластике стола.

- Пять. Два. Ноль, - показываю пальцами. - А «5.20», то есть двадцатое мая, - ставлю точку между написанных ею цифр. - Считается в Китае днём признаний в любви.

- Ты привёз этот шар оттуда?

- Хотел подарить, - переставляю его со стола на сиденье. - Но пока не нашёл кому.

- Иве Уорд, - не спрашивает она, утверждает.

Вот настырная.

Вряд ли она прочитала это у меня на лбу. Впрочем, только ленивые не знали о наших отношениях с Ивой. Долгих, сложных, многолетних. Анна Ривз явно не из ленивых. Да после той же юридической школы. Да после пяти лет брака с юристом и работы в адвокатской конторе.

Я не хотел собирать о ней информацию, но всё же не удержался: собрал, подивился, местами восхитился, кое-что взял на заметку.

- Это было давно. Очень давно, - Проклятье! Ива. От воспоминаний о сегодняшних событиях становится тоскливо.

И сам не могу поверить, что она и правда в прошлом. - Она выходит замуж.

- За кого? - Такой естественный, такой невинный вопрос, но Анна задаёт его так, словно спрашивает: «Да как она посмела променять тебя на кого-то? Как можно было найти кого-то лучше тебя?»

Конечно, это всего лишь моя разыгравшаяся фантазия, но почему-то хочется, чтобы она сказала именно так.

- Понятия не имею, - не качаю, скорее, мотаю головой, не желая больше ни говорить об этом, ни помнить.