Феромон

- А я бы, наверно, уехала с тобой.

- А я бы тебя и не спрашивал, - улыбается он. - Но скажи, зачем ты приехала, раз вы развелись?

- Том просил. И мы здесь, потому что для него это тоже важно.

- Значит, своё мнение о нём ты так и не изменила.

- Скажу тебе больше: оно стало даже лучше. Потому что он не просто помогает людям, он помогает им осуществлять свои мечты. Ну, или тайные желания, - почти смущённо ковыряю я капот. - Странные, сумасшедшие, порой неисполнимые, но Эйв, - смотрю я на него, - кому как не мне верить, что они сбываются.

- Да я давно понял, что ты такая же сумасшедшая, как и он, - улыбается Хант. - Но хорошо, что у тебя есть я. Серьёзный, ответственный...

- Скучный, - смеюсь я и отворачиваюсь от него, потому что тяжёлая дверь, наконец открывается.

Ривер похудел, зарос щетиной, даже стал старше, но его безмятежное спокойствие ему не изменило.

- Анна, - кланяется он немного издалека. - Эйвер.

И в тот момент, когда я сомневаюсь, стоит ли мне подойти и его обнять, сразу все двери лимузина распахиваются и из них огромными охапками вылетают вверх воздушные шары.

- Господи, что это? - восклицает Хант.

- Это мистер Вайлвуд, - улыбаюсь я, глядя, как Том помогает вылезти из машины затянутому в строгий костюм пожилому мужчине. Так вот зачем он меня позвал. Он обещал мне показать, как мистер Вайлвуд отпускает свои шары. И даже это своё обещание он исполнил.

- Держите, держите, - вручает он нам охапки связанных шаров.

- А это что за тибетская школьница? - шепчет мне Эйв, пока мистер Вайлвуд расставляет нас в известном только ему порядке.

- Это Аруна, - шепчу я. - Ривер нашёл её в Непале. И она считает себя непальской принцессой.

И вижу то, что вряд ли заметит Хант: как смотрит Ривер на эту робкую девочку с эбеновой кожей, обвешанную цветными бусами и не понимающую ни одного слова на нашем языке.

- А на самом деле она кто? - двигается Хант к начерченной для нас носком ботинка мистера Вайлвуда линии.

- Она и есть непальская принцесса. Только незаконнорождённая.

- Она же ещё совсем девочка, - морщится он.

- Ей двадцать два, Эйв. Я видела её документы.

- И о чём же мечтает она?

- Не знаю. Наверно, стать законнорождённой, - отвечаю я, и он смешит меня своими поджатыми губами, дразня за серьёзность.