Фантом памяти

Менты ему сразу же свистнули, он палаточников быстренько на уши поставил, чтобы они коньяк из этой партии выкинули куда-нибудь и больше не продавали, вот и весь расклад. Теперь понимаете?

- Теперь понимаю, - ошарашено ответил я. Конечно, я не в башне из слоновой кости живу, кое-что вижу, кое-что слышу, кое о чем читаю, но чтобы дойти до такого неприкрытого цинизма и замазывать явно криминальную смерть! Да, теперь рассказ убитого горем деда о расследовании смерти его внука уже не казался мне столь надуманным и невероятным.

Особенно вызывающим и циничным показалось мне во всей этой истории то, что местные жители все это знали и принимали как должное. Ну, может, и не как должное, но мирились с этим. И главное - знали! То есть милиционеры даже и не считали нужным особенно это скрывать. А чего скрывать-то? Никуда вы, милые мои местные жители, не денетесь со своим знанием, потому как любое начальство, которому вы захотите пожаловаться, тоже на окладе у криминала сидит и хода вашему заявлению ни за что не даст, а вот по шее накостылять вам очень даже запросто могут, да нет, не бойтесь, не в милиции, там с вами вежливо поговорят, зато по дороге домой каких только неприятностей не случается. ..

- А за Фомича с Мишкой-грузчиком никто и колотиться не будет, продолжала между тем Куколка, - все знают, что они оба сильно пьющие были. Кому они нужны-то?"

"Интересно, как бы ты заговорила, прелесть моя, если бы вместо Фомича и Миши этим коньяком отравился известный писатель Корин, а? Местные милиционеры из кожи вон лезли бы, чтобы защитить свои ""подкрышные"" палатки, а московская милиция, которую непременно подняли бы на ноги и Муся, и матушка, и вся окололитературная общественность, рыла бы носом землю, чтобы выяснить, кто меня траванул.

Или не рыла бы? При этой мысли вдоль позвоночника пробежал омерзительный холодок страха, замешанного на безнадежности. Ведь если меня хотят убрать милицейские чиновники высокого ранга, то шансов на раскрытие убийства писателя Корина никаких нет и быть не может. Несчастный случай, естественная смерть, самоубийство - все, что угодно, в крайнем варианте нераскрытое преступление, но истинные виновники найдены не будут. И мечтать нечего.

Я задумчиво прихлебывал невкусный чай из красивой пузатой кружки, делая вид, что слушаю Куколкино щебетание. Интересно, у нее действительно чай невкусный, или это мне кажется, потому что мысли отравляют все мое нутро? Прямо над моим ухом что-то тихонько звякнуло.