Забракованные

Рэймер перевернулся на спину, и ей пришлось чуть отодвинуться, но он тут же притянул ее к себе, и Амелия угнездилась головой у него на плече, будто тут всегда и было ее место. Обняла, и он перехватил ее руку, переплел их пальцы.

— Ты все еще светишься.

— Ты тоже.

— Я знаю.

И больше ни слова. Не хотелось ни говорить, ни двигаться — просто быть рядом.

Возможно, она уснула бы вновь, но Монтегрейн заговорил:

— Ты вчера очень рисковала и почти полностью спустила свой резерв.

Собственно, так она и предположила.

— Я не знала, что у меня вообще есть резерв, — буркнула Мэл.

— Есть, — заверил он и, подумав, добавил: — Теперь точно есть. И аура, она осталась, только стала бледнее — резерв еще восстанавливается.

Это звучало так странно и непривычно. Она — маг. Полноценный. Необученный, не такой мощный, какой была ее великая бабушка, но и не пустышка. И, оказывается, всегда была магом, просто никогда об этом не подозревала.

"— Ты научишь меня, как определять состояние своего резерва? — попросила Амелия. — И как ты говорил, приглушать ауру по желанию?

Магов учат этому с детства, для них это так же естественно, как научиться ходить. Но, черт возьми, Рэймеру ведь в прямом смысле после ранения пришлось заново учиться вставать на ноги. Значит, и она сумеет.

— Научу, — пообещал Монтегрейн и усмехнулся. — Как только сам вспомню, как это делается. Отвык ужасно.

Она ничего не ответила, просто лежала в теплых объятиях и улыбалась.

— Мэл, как ты это сделала?

Такой простой и одновременно сложный вопрос.

— Просто поняла.

— М-м-м?

И она ответила как есть:

— Я не умела лечить, потому что не умела любить.

Ей показалось, или его сердце под ее щекой застучало чаще?

— Мэл…

Амелия повернулась, чтобы оказаться к нему лицом, приподнялась на локтях. Рэймер смотрел на нее с такой нежностью во взгляде, что она ни на миг не усомнилась в том, что он сейчас скажет.

— Не надо. — Мэл покачала головой и накрыла указательным пальцем его губы.

Он серьезно кивнул, а потом перехватил руку Амелии за запястье и мягко отвел от своего лица, после чего приподнялся сам и поцеловал ее в губы — решил говорить не словами, а поступками.

Мэл обвила руками его шею.

Что ж, у него прекрасно получалось говорить и без слов.

* * *

Когда Амелия вошла в столовую, там было пусто.