Забракованные

Все остальные шрамы, в том числе и более свежие на запястьях, исчезли без следа.

Эти же, получается, она оставила себе сама — на память.

Поэтому и не было ничего удивительного в том, что сейчас, подняв руку и покрутив ею перед своим лицом, Амелия не увидела прежних неровно заживших ран — на запястьях появилась ровная, еще совсем свежая розовая кожа.

Только рассветало, но ей не спалось. Должно быть, потому, что уснула прошлым вечером на несколько часов раньше обычного. Хотя как уснула — скорее уж потеряла сознание.

А когда проснулась, было ещё темно, и в первое мгновение она не поняла, где находится и что случилось. Прямо по курсу напротив кровати у стены светлели дверцы шкафа. Однако Амелия отчетливо помнила, что в ее спальне шкаф стоит у другой стены — возле окна, а не напротив него. Значит, это не ее комната.

Воспоминания прошедшего вечера вернулись вместе с осознанием, что она не одна.

Амелия повернулась на правый бок.

Монтегрейн спал на другой половине кровати, на животе, подмяв под себя подушку.

На губы тут же наползла непрошенная улыбка — даже не стал ее раздевать, чтобы она не испугалась, проснувшись.

А потом она просто лежала и думала.

Сейчас он казался ей очень красивым — как она могла не заметить? И его аура была ему под стать — ярко-красная, сияющая, равномерная. Никаких дыр, тусклых участков, суетящихся «рыбок». Настоящая, здоровая — аура мощного боевого мага в своей полной силе.

От облегчения на глаза выступили слезы, и Амелия торопливо вытерла их тыльной стороной ладони. Она это сделала — исцелила его, полностью, так, как не то что не рассчитывала, а даже не мечтала.

Мэл убрала ладони под голову и так и лежала, любуясь. Его расслабленным во сне лицом, тем, как мерно вздымается от ровного дыхания грудная клетка, как лучи восходящего солнца скользят по гладкой обнаженной коже…

Она не удержалась, подвинулась ближе, уткнулась носом ему в плечо и обвила рукой через спину.

— Не спишь?

Все-таки разбудила.

— Не сплю.