Забракованные

Но радовался зря — прошло две недели, и он получил новое письмо-вызов и был вынужден снова оставить поместье, с послевоенным бедламом в котором разбирался по сей день.

Глава СБ мученически вздохнул.

— Что ж, если вы не хотите по-хорошему…

Рэймер изогнул бровь: привычный допрос вышел из проторенного русла, и куда он теперь свернет, оставалось только гадать. Монтегрейн не убивал друга, хоть и стал косвенно причиной его самоубийства, но за это не судят. Однако тому, что доказательства его вины все-таки нашлись, тоже не удивился бы.

— У нас появились новые сведения, — ожидаемо продолжил Гидеон. Потянулся назад, почти распластавшись спиной на столешнице, и достал с дальнего конца стола бумагу. Приподнял лист двумя пальцами, покачал в воздухе, демонстрируя со всех сторон. С расстояния между столом хозяина кабинета и стулом для посетителей Монтегрейн рассмотрел лишь несколько написанных ровным почерком строк. — Как думаете, что это? — Улыбка Гидеона сделалась хищной.

Нет, все же решил Рэймер, будь у того реальные доказательства, они бы не беседовали, можно сказать, в приятной обстановке.

— Вам известно имя — Оливия Морли? — Еще немного покачав в пальцах листок и, видимо, устав действовать допрашиваемому на нервы, Гидеон таки соизволил пояснить, что было написано в загадочной бумаге.

Но яснее не стало.

— Нет, — твердо ответил Рэймер.

И не солгал и полусловом: никакую Оливию Морли он не знал. Оливия — имя распространенное. А Морли… Нет, если когда и сталкивался, то точно не запомнил.

Глаза Гидеона превратились в щелки.

— А Алиссия Пайс?

По спине пробежал холодок.

А вот это плохо, очень плохо. Хуже было только остаться один на один со стоящим на холме аренорским магом.

— Возможно, слышал, — ответил Монтегрейн уклончиво.

Отчего Глава СБ искренне развеселился.

— Конечно слышали. Его высочество держал ее в своих любовницах годами.

Рэймер пожал плечом.

— Признаюсь. Это не было большим секретом."

"Отрицать это и вправду было бы глупо. О связи Конрада с Алиссией было известно половине дворца. И его величеству в том числе. Но пока принц всего лишь приводил кого-то в свою постель, это никому не мешало, а потому дозволялось.