Забракованные

Управляющий сразу вскочил со своего места, чтобы отодвинуть перед ней стул. Получил от друга кивок в знак признательности и вернулся на место. Мэл же, сев, едва удержалась от того, чтобы не подпереть тяжелую голову кулаком. Глаза слипались.

— Как прошел день? — участливо поинтересовался Монтегрейн.

Амелия выдавила из себя наверняка фальшивую улыбку.

— Благодарю, чудесно.

Супруг недоверчиво прищурился, но больше не успел ничего спросить — в столовую вплыла леди Боулер.

В отличие от Амелии, она выглядела бодрой и полной сил, будто вовсе не устала, а, наоборот, наполнилась энергией за время своей бурной деятельности на чердаке.

— Братец… Его невоспитанный друг, — поприветствовала она присутствующих, важно проследовав к свободному стулу. — Невестушка, — кивнула Амелии персонально.

Дрейден дернулся было, чтобы помочь сесть и той, но Луиса уже сама с грохотом отодвинула тяжелый стул и уселась самостоятельно — поразительная женщина.

— Уныло тут у вас, — вздохнула леди Боулер, бросив взгляд в сторону вошедшей с подносом Ланы.

— Прием дело не одного дня, — любезно напомнил ей хозяин дома. — Ты же не хотела задерживаться из-за детей.

Луиса сразу поникла.

— Ах, ну да, конечно же… — Кажется, наконец вырвавшись от своих спиногрызов, как не слишком-то вежливо назвал племянников Рэймер, назад леди Боулер не спешила. А ее бурная натура требовала деятельности. — Жаль… Так хочется танцев… Амелия, ты любишь танцевать? — тут же переключила на нее внимание гостья. — Я обожаю.

Мэл вежливо улыбнулась.

— Не слишком.

— А петь?

— Нет.

— А музицировать? — Для наглядности Луиса пошевелила пальцами в воздухе, изображая игру на пианино.

Амелия покачала головой.

— Боги! А что ты тогда любишь?! — возопила та.

Дрейден тоже с любопытством повернул к Амелии голову. Ему Мэл, не стесняясь, адресовала свирепый взгляд, а сестре мужа ответила:

— Читать, гулять в саду, ездить верхом.

Глаза Луисы тут же округлились.

— А как же праздники?

Праздники, на которых нужно притворяться тем, кем ты не являешься? Нет, праздники Мэл не любила.

Леди Боулер мученически возвела глаза к потолку и громко вздохнула.