Забракованные

Гидеон остановился, лениво обернулся через плечо, не сочтя нужным даже повернуться полностью. — Я могу узнать хотя бы имя этого человека?

Тонкие губы изогнулись в усмешке.

— Тот, кого когда-то так рьяно прочил вам в мужья ваш отец.

Дверь хлопнула.

Имя так и не было произнесено, но и последняя реплика не требовала пояснений.

Амелия опустила лицо на руки, плечи вздрогнули, с губ сорвался хриплый, нервный смешок.

Порой у богов своеобразное чувство юмора…

* * *

Ей снились кошмары."

"Отец стоял на краю залитого солнцем зеленого холма, спиной к ней, и тянул к небу руки в безмолвной молитве.

Холм стал более крутым, она вцепилась в кровавую траву из последних сил, рывком поднимая свое тело и продолжая путь.

Отец снова взмахнул руками, его плечи затряслись, будто от рыданий.

— Папа!

Он обернулся, явив ей черные провалы вместо глаз.

— Папа! — во второй раз отчаянно закричала Мэл, сорвалась и кубарем покатилась по склону.

Тонкие длинные змеи, вырвавшиеся из пустых глазниц теперь уже лишенного кожи черепа отца, кинулись за ней, мгновенно оплели и попытались задушить.

Амелия закричала.

Небо заволокло темно-фиолетовыми тучами. Где-то в вышине загрохотал гром… Нет, не гром, смех Эйдана.

А затем из набухших туч полил бордовый дождь, пропитывая кровью ее одежду и волосы, заливаясь в искривленный от ужаса рот и лишая остатков воздуха…

— Миледи, миледи! — отчаянно звала Дафна, тряся ее за плечо.

Амелия резко распахнула глаза. Сердце стучало как сумасшедшее, из груди вырывались хрипы.

Постепенно ее взгляд стал осмысленным: спальня, не супружеская, а ее собственная, где она всегда спала одна; высокий светлый потолок, изогнутые «лепестки» люстры, знакомые шторы; Дафна…

— Миледи, вы кричали.

Громкий голос девушки бил по вискам, словно сотня крохотных молоточков.

— Не тараторь, пожалуйста, — попросила Амелия, поднявшись и сев. Волосы упали на глаза, она отбросила их назад и провела рукой по лицу.