Забракованные

Все было так просто… Монтегрейн насмешливо изогнул бровь. — Что, даже не станете оправдываться?

Все его благодушие исчезло без следа, словно с ней разговаривал кто-то другой, не тот, кто гордо отказывался от помощи, а потом брел к этому озеру, превозмогая боль, но держа себя в руках, чтобы ненароком не опереться на нее слишком сильно. Этот другой человек был опытным интриганом и много раз бывал бит жизнью так, что уже давно не верил людям на слово. И это его Гидеон советовал обмануть дружелюбием и лаской? О да, Монтегрейн прав — это ни капельки не смешно.

Амелия вдруг почувствовала страшную усталость, словно вся тяжесть мира навалилась ей на плечи. Не страх, не волнение, а именно усталость — спокойную, но такую опустошающую.

И раз уж они говорят по-настоящему начистоту…"

"— Три миллиона двести тысяч, — подтвердила она. — Заложенный дом и горстка серебряных монет, которых хватило бы разве что на еду в ближайшие пару дней. А еще толпа страждущих мой титул женихов, в любой момент способных решиться брать особняк Бриверивзов штурмом.

Высказала. Выдохнула. Может теперь вышвырнуть ее из дома, отправить Гидеону посылкой — целой или по частям.

Монтегрейн все ещё смотрел на нее и молчал, и Амелия ничего не могла прочесть по его лицу.

— И да, — вспомнила, что высказала таки не все, — я не сказала Гидеону ничего из того, чего бы он не знал. Только опровергла, что у вас романтическая связь с вашим другом. Но, думаю, это вряд ли вам повредит.