Забракованные

Кажется, ему действительно стало плохо. Когда? Сделав небольшой круг, чтобы не топтаться на месте, и заново привыкая к седлу, Амелия перебрала в памяти последние события и хмыкнула себе под нос, наконец, догадавшись, что произошло.

Просто кто-то решил блеснуть мастерством перед городским мальчишкой. А потом появилась она, засуетились родители пацана, и гордость не позволила сесть и дать ноге отдых. Вот и доигрался.

На самом деле, подобные упражнения с мечом одной рукой, имея единственную рабочую ногу, не могли не отразиться на поврежденном колене.

Не выдержав, она снова подъехала ближе.

— Может быть, вам спешиться? — предложила участливо.

Монтегрейн, наконец, выпрямился, однако все ещё тяжело дышал. Сорвал со своей шеи платок и утер им лицо, затем смял и небрежно сунул в карман.

Бросил на Амелию взгляд.

— Слезу — не залезу, — объяснил, словно нехотя.

— Я могла бы съездить за Оливером и экипажем, — тут же предложила она новый выход.

— Нет.

Монтегрейн продолжал глубоко дышать через крепко сжатые зубы. На его лице играли желваки, словно он злился. Но нет, теперь Мэл понимала, это была не злость, и там, у калитки кузницы, это была совсем другая эмоция.

Да ему же больно!

И тогда уже было больно, но не хотелось упасть в грязь лицом — в прямом и переносном смысле — ни перед жителями принадлежащего ему города, ни перед мальчишкой, который за несколько минут до этого разве что не капал слюной от восхищения его мастерством владения мечом.

И, очевидно, все та же гордость не позволяла отпустить ее в поместье за помощью. Кое-кто не любил выглядеть слабым. Амелия очень кстати вспомнила его реакцию по дороге в Монтегрейн-Парк, когда она решила помочь и подала ему трость.

— Иногда гордость граничит с глупостью, — озвучила Мэл свои соображения, укоризненно покачав головой.

— А боль иногда охотнее жалости, — в свою очередь огрызнулся супруг.

Откровенно. У нее невольно приподнялись брови — не ожидала. И эта неожиданная откровенность и открытость заставили ее придержать все готовые сорваться с языка другие слова.

Почувствовав себя так, словно вновь подглядывает туда, куда ей смотреть не следует, Амелия отвернулась.

Нужно было решать: спешиться или двигаться дальше. Пока она чувствовала себя вполне комфортно, но прекрасно знала, что значит ехать в мужском седле без соответствующей экипировки.