Забракованные

— Я хочу погулять пешком. И одна.

— Э-э… — Оливер, явно не привыкший спорить с господами, замялся. — Не уверен, что милорд одобрит, если я…

— Миледи, это может быть опасно, — вторила ему Дафна.

Амелия еще раз окинула взглядом тихую улочку.

— Оливер, ты знаешь этот город, тут опасно?

— Нет, но…

— Со мной все будет хорошо, — заверила Мэл тоном, не терпящим возражений. — Я погуляю и вернусь в поместье пешком.

— Э-э, — повторно выдал Олли, взлохматив волосы на своей макушке.

— Я сама объяснюсь с милордом, — пообещала Амелия.

Однако хмурое выражение лица парнишки после этого обещания не исчезло.

— При чем тут милорд? Вы же город не знаете! — казалось, искренне возмутился он. И Мэл даже стало стыдно за то, что несколько минут назад она сравнила его с Эйданом, не беспокоящимся ни за кого, кроме себя любимого.

— Я разберусь, — ответила Амелия твердо и вручила Дафне кошель с оставшимися монетами. — Вот, отвези домой и положи в моей спальне.

В честности девушки она не сомневалась.

Дафна и Оливер неуверенно переглянулись.

— Ну же! — поторопила их Амелия, махнув на них руками, как крестьяне отгоняли от калитки домашнюю птицу. — Поезжайте. Со мной все будет в порядке.

— Как прикажете, миледи, — пролепетала служанка."

"Ее возлюбленный даже не попытался скрывать неодобрительного взгляда.

— Как прикажете, — буркнул он, будто Амелия своим решением обидела его лично, и, взяв Дафну за руку, повел ее к экипажу.

* * *

Кое-как отделавшись от заботливой парочки, Амелия наконец вздохнула полной грудью. Одна! В новом интересном месте! Хоть маленький, но такой желанный глоток свободы.

Помимо банального желания погулять в одиночестве, в Мэл также присутствовал холодный расчет: если ей придется встречаться через неделю с Гидеоном или кем-то из его людей, то лучше, чтобы ее отлучка была не первой и не внезапной, а потому не вызвала бы подозрений.

Она даже не сомневалась, что Монтегрейн будет недоволен ее поступком, ведь он однозначно говорил о том, что поместье ей следует покидать только с сопровождением.

Солнце слепило глаза, отражаясь от стеклянных витрин и вывесок лавок.