Забракованные

— Залезай, — кивнула ей Мэл. Судя по тому, что муж держал под уздцы своего вороного коня, того самого, на котором выезжал на тренировки каждое утро, воспользоваться экипажем он не собирался.

Служанка обрадованно блеснула глазами, подхватила юбки, сверкнув белой тканью нижней, и торопливо залезла внутрь, пока госпожа не передумала. Видимо, прошлое путешествие на козлах, даже в компании приглянувшегося ей Оливера, оказалось не столь удобным.

Ронни заглянул в салон, удостоверился, что они устроились, и захлопнул дверцу.

Управляющий в тонкой белой рубахе, раздуваемой ветром и встающей на спине пузырем, стоял к ней затылком, а вот супруг полубоком и, внимательно слушая и что-то возражая, глядел в лицо собеседнику. Мэл уже давно отметила, что Монтегрейн предпочитал смотреть в глаза тому, с кем говорил.

Она засмотрелась на супруга, хотя бы потому, что из окна открывался небольшой обзор, а тот стоял прямо по курсу.

"И все же, не считая седины и трости, Рэймер Монтегрейн почти не изменился с их первой встречи. Тот же взгляд, та же мимика. Разве что сеть мелких мимических морщинок у глаз и губ сделалась четче. Красивый мужчина. И тогда был красив, но Мэл так сильно испугалась его резкого тона, что он показался ей дьяволом во плоти. Подумать только — грубый тон. Когда Эйдан позволял себе лишь словесное насилие, она считала это сущей мелочью. Малолетняя дурочка…

Наконец, Монтегрейн почувствовал на себе ее пристальный взгляд и повернул голову в ее сторону.

— Ах, миледи, — вздохнула сидящая ближе к дверце Дафна, и Амелии пришлось снова открыть глаза, чтобы подарить служанке недоумевающий взгляд. — Я так за вас рада.

Она что, издевается?

— Что ты имеешь в виду? — чуть было резко не потребовала объяснений Мэл, но смягчила тон в последний момент.

— Ну как же? — Девушка невинно улыбнулась. — Вы с милордом так друг на друга смотрите… — И мечтательно сложила руки под подбородком. — Это прекрасно.

Амелия едва не расхохоталась. Их подозрительные взгляды друг на друга Дафна сочла романтическим интересом, ну надо же. И это Мэл ругала себя за наивность в шестнадцать. Служанке недавно исполнилось двадцать, а наивность никуда не делась.