Фальшивый друг, настоящий враг

Такое жилье на рынке идет как вторичное, хотя, по-моему, оно времен послевоенных построек. Да это неважно, просто нас так учили: сразу оценивать местность, то есть среду обитания фигуранта, – пояснил он, видимо, испугавшись моего свирепого взгляда. – Так вот, Елизаветы дома не было. Я дождался ее у подъезда, наблюдение вел через дырочку в газете, под которой я полностью укрылся, чтобы она не срисовала мою внешность, мало ли что. – Он замолчал, ожидая моего одобрения. Я несколько раз покивала, и, воодушевленный, он продолжил: – В общем, пока она рылась в карманах в поисках ключей, поставив сумку на лавочку, я незаметно сунул «жучок» в широкое боковое отделение ее сумочки, в надежде, что она оставит ее в доме где-нибудь поблизости, и я все услышу.

Потом я подождал несколько минут и поднялся следом за ней, благо код я успел запомнить – одна старушка очень долго набирала нужные цифры, да еще и проговаривала их себе под нос, так что я их в точности воспроизвел и прошел по ее коду в подъезд. – Он опять замер, поддавшись юношескому тщеславию.

Я уже хотела было его вновь поторопить, но, заметив его по-детски распахнутые в ожидании похвалы глаза, немного оттаяла и произнесла:

– Ты, должно быть, идешь на красный диплом, просто на «отлично» знаешь технику слежения за объектом!

– Нет, у меня «четверка» по латинскому языку, – недовольно пробурчал он, – да и кому нужен этот мертвый язык? Просто жаль времени на его изучение, лучше кодекс позубрить или права и обязанности, – оправдался он.

– Ну, не скажи, латынь – это мать языков и корень многих юридических терминов.

Люди до сих пор используют латынь, только уже в качестве нового языка. Например, она является основой для многих современных слов практически для всех европейских народов. Не зря ведь некоторые выражения давно стали крылатыми, это оттого, что они понятны людям во всем мире. – Я сама поморщилась от своего преподавательского тона. – Хотя ну ее, эту латынь, ты прав, живой процесс всегда интереснее.

Услышав это, Михаил улыбнулся, но лицо его приняло задумчивое выражение.

– Может, и в самом деле выучить эту латынь до конца, да и все! Что я уперся? Я как-то не подумал про другие языки, а ведь правда! – оживился он, а я вдруг зарделась от чувства учительской гордости, переполнившего меня. Это был первый случай, когда мой авторитет, вкупе с полученными когда-то мною знаниями, дал такой быстрый эффект.

– Ну да, и красный диплом у тебя в кармане! – подсказала я ему еще один стимул для изучения латыни.