Евангелие от Палача

А как выглядит его «или», в каком обличье может оно явиться ко мне?

И вдруг жаром пальнул во мне испуг – а где же Истопник? Куда делся Истопник?"

"Почему неотступно кружился надо мной, как ворон, и вдруг пропал? Может, Истопник – это и есть Магнустово «или»? А может, Магнуст и Истопник – одно и то же, две ипостаси непроходящего кошмара? Магнуст ведь – вот он, рукой можно потрогать. Где же Истопник? Я быстро оглянулся назад, в составном зеркале подпрыгнул Магнуст, на миг слились в нем разъятые части тулова, и показалось, что он парит в медленном прыжке на меня, но не успел я отшатнуться, как он снова развалился на отдельно живущие в зеркале куски.

Фужер с водкой был огромен и живителен, как кислородная подушка.

Остановившееся сердце встрепенулось, и дыхание открылось, жидкий мой наркоз пригасил ужас, вдохнул надежду; и хотел я сказать Магнусту, что не в Элиэйзере Нанносе дело, разве с него такой разговор начинать следует, как увидел вдруг, что шагает между столиками по пустоватому ресторанному залу Абакумов…

…Виктор Семенович, незабвенный министр наш.

…высокий, молодой, краснорожий, как всегда – немного выпивши, в гимнастерке распояской, погоны звездами сияют. Улыбается хитровато, пальцем грозит:

– Ну, докладывай, Хваткин, про подвиги свои, хвались успехами! – Вас же расстреляли, Виктор Семеныч, давным-давно… И могилы вашей нет… – Ну и что? А у тестя твоего, у еврея этого, фамилии не помню, – у него разве могила есть? В землю уходим, облаком-пеплом улетаем – а всё мы здесь… – Этого не может быть! Время тогдашнее утекло… – Обманулись мы, Пашка: время-то, оказывается, – кольцевая река.

– Я…

*** Но и он, всемогущий когда-то министр, давно расстрелянный, а теперь воротившийся на карусели времени, с меня взыскивает. Виктор Семеныч, да что с вами со всеми? Неужто дей-ствительно у всех память напрочь отшибло? Да напрягитесь вы, припомните, что было…

Был Великий Пахан. -Мы.