Это (не) ваша дочь, господин маг

Прямо в дверях застыл — надо же! — Раймон Бартон собственной персоной. Парень смотрит на меня, потом на клинок, снова на меня — и назад на бандитов. Округляет глаза, кажется, сопоставив в голове весьма печальную картину, бросает поднос, который почему-то был в его руках, и бежит прочь. Дёргаюсь за ним, но замираю. Чёрт. Ладно, потом с ним разберусь.

— Ах ты!.. — пользуясь заминкой, кидается подпевала со стороны.

Отстраняю лезвие от лысого, молниеносно разворачиваюсь и широким взмахом полосую правую щёку преступника.

Взрыв рёва оглушает. Он прижимает руки к лицу и орёт ещё громче.

— Я предупреждал. Сдавайтесь лучше и марш по одному на выход.

— Сдаваться цепному псу, — огрызается и резким движением выхватывает из смокинга оружие. Стальное дуло направлено на меня."

"Громкий выстрел оглушает. Моя реакция оказывается быстрее, пуля врезается в огненную сталь вскинутого мною клинка, защищая от ранения, пуля бьёт по моему телу острой болью, отражается острым скрежетом, пуская сноп искр. Неприятно, надо сказать, на миг даже в глазах темнеет, но поблажки себе не даю.

Прокручиваю в кисти рукоять клинка, бросаюсь вперёд и наотмашь полосую кисти преступника, не отсекаю, оставляю только ожог. Запах пороха смешивается с гарью палёной кожи. Бугай разжимает пальцы, выпуская оружие, хватается за свою руку, в то время как рукав дымится и тлеет на его плече, сгоревшая ткань открывает жуткую глубокую рану до самой кости.

Поднимаю взгляд на застывших заговорщиков, в ужасе таращивщихся на меня.

— Ну, кто на очереди? Ты? — киваю на крайнего блондина.

Белобрысый отрицательно мотает головой.

— Так-то лучше, — опускаю клинок, который начинает таять в моей руке, и усмехаюсь.

До слуха доносятся тревожные голоса. Сжимаю кулаки и оборачиваюсь. Так и знал, без свидетелей не обошлось. На шум сбежалась толпа любопытствующих, но никто не осмеливается войти в зал.

Как и было договорено, через десять минут заявляются напарники, оперативно скручивают задержанных работорговцев на месте. Выводят из зала по одному, пока я собираю улики и доказательства — акты о продаже и всю остальную черноту.

Не забываю про наручные часы. Покидаю зал последним.

Спускаюсь с лестницы.

Гости, разумеется, никуда не разбежались, взирают на меня с настороженным удивлением.

— Прошу прощения, дамы и господа! — извиняюсь я, застёгивая браслет часов на запястье, поправляя рукав. — Можете продолжать отдыхать, было небольшое плановое обучение. И оно прошло успешно, всё в порядке.