Это (не) ваша дочь, господин маг

— Расслабься, — успокаиваю, расстегиваю пуговицу рукава, в то время как остальные трое с удивлённой настороженностью наблюдают за моим движением, не понимая, что я намереваюсь сделать.

— Псих какой-то? Кто его пустил? — снова паникует хлыщ.

— Нельзя быть настолько недружелюбным, — цокаю языком, медленно приближаясь.

— Постойте, — сощуривает взгляд лысоватый тип, — так это же… — глаза наливаются злобой. — Ты, я тебя знаю! — тычет в меня пальцем. — Зачем пришёл? Что нужно? — смело, плешивый, видимо, самый главный из них.

— Не думал, что настолько известен, раз моё личико угадывают, это мне чертовски льстит, — ухмыляюсь, но внутренний зверь моего нетерпения уже готов к атаке.

— Проваливай отсюда! Пошёл вон!

Удивлённо вскидываю бровь.

— А что так? Страшно? — усмехаюсь шире, оголяя зубы в хищном оскале. Останавливаюсь, сжимаю пальцы в кулак, его тут же обволакивает пламя.

— Проваливай, пока руки и ноги целы, пёс! — цедит злобно лысый, тогда как другой берёт его за плечо, пытаясь остановить, пялясь на магию, что начинает набирать силу.

Но уже поздно. Смотрю на него пристально раскалённым магией взглядом. Смелости у главаря в разы убавляется, он пятится.

— Не люблю хамство, — говорю, прекращая церемониться. — Терпеть его не могу.

Горячий наплыв магии жидким кипящим свинцом течёт в мои руки, высвобождаю её за пределы своего тела, образуя меч, рукоять которого вливается мне в ладонь так же, как если бы это была твёрдая сталь.

Преступники в ужасе округляют глаза и отступают. Но вот эти два, лысый и его подпевала, кажутся отчаянными ублюдками.

— Думали, спрячетесь в этой поганой дыре, и я вас не найду? — обхожу стороной, размахивая магическим клинком, пуская искры в полумраке, останавливаюсь и беру свободной рукой документы со стола.

— Как интересно, — качаю головой. — Акт купли-продажи… детей, — читаю и поворачиваю голову, в тот самый миг, когда лысый с рёвом бросается на меня. Быстро вскидываю клинок, рассекая воздух, задерживаю в миллиметре от толстой шеи. Ошеломление на лице бандита сменяется гримасой гнева, но какие бы эмоции его ни охватывали, он не рискует шевелиться, потея от пылающего жаром лезвия.

— Ты много о себе возомнил, нас четверо, думаешь со всеми справиться?

— Уверен, что справлюсь, — отвечаю, держа его на лезвии, — кстати, я думаю, вас гораздо больше. Где остальные?

Краем глаза улавливаю, как в зал кто-то входит, отвлекаюсь всего на секунду.

— Да неужто?! — срывается с моего языка радостно-удивлённый возглас.