Это (не) ваша дочь, господин маг

— Пойдём есть, я проголодалась, да и ты, наверное, тоже, — отвлекаю дочку от упоминания Фоэрта.

Конечно, есть я не хотела, кусок не лез в горло. Я думала о том, как объяснить Кери, что нам нужно собирать вещи, но в итоге молча принялась складывать сначала одежду потом скарб.

— Мы куда то собираемся? — смотрит Кери на раскрытые чемоданы.

— Да. Господин Кан сейчас сильно будет занят, мы не будем ему мешать… — сдавленно проговариваю я, но неожиданно глазам становится горячо.

Кери молчит, я вижу, как её взгляд потухает, как сникают плечи.

Она молча, без лишних вопросов начинает помогать мне, но по виду ясно, как она огорчилась. Видно, что не хочет уезжать. А внутри меня будто метель вьюжит. Это я виновата во всём, не нужно было здесь оставаться ни под каким предлогом.

В сборах ловлю себя на том, что смотрю на часы и не сильно спешу. Боже, я действительно чего-то жду. Жду, что Фоэрт Кан сейчас войдёт в дом и всё объяснит. Скажет, что это всё недоразумение и у него действительно были какие-то веские причины так поступить.

Самое ужасное, что я оправдывала его внутри себя. Он не сделал ничего предосудительного, я понимаю, что он приложил много усилий, что дом стал моим. Что я стала полноценной хозяйкой усадьбы Ридвон с этого дня. Но почему мне кажется, что он не сделал самого главного? Даже пусть бы мы сотню раз проиграли, но он…

Мне незачем на него обижаться. Я никто для него, придумала всякую ерунду, сильно размечталась. Поделом мне. Не научилась в первый раз, теперь получай.

Собрав чемоданы, я воспользовалась телефоном в кабинете, чтобы быстро найти комнату по объявлению.

Того жалования, что мне заплатил хозяин этого дома, хватит на три месяца проживания в снятой комнате, но этого не потребуется.

За приличную плату договориться оказалось намного проще, хозяин комнаты был вежлив, не то что те, кому я платила копейки, где запрещали по вечерам жечь свет и лить горячую воду.

Кладу трубку и вздрагиваю, когда телефон сразу же начинает звонить. Я сглатываю и сжимаю в озябших пальцах складки платья, слыша, как телефон разрывается.

Хочу взять, но зачем? Это ведь не мой дом, а Кана нет.

Встаю и покидаю кабинет.

Но, как никогда прежде, телефон звонил ещё несколько раз, обычно он молчал, видимо, кто-то очень хотел слышать хозяина дома.

Мы вышли из особняка, когда машина подъехала к воротам. Заперев дверь, я сжала в ладони ключ, который казался таким холодным, тяжёлым, как застывший свинец. Я передам его через Эстоса, но это уже потом.