Это (не) ваша дочь, господин маг

Резко отворачиваюсь, чувствуя, как меня трясёт, поджимаю дрожащие губы, но не могу держать себя в руках, меня будто оглушает.

— Это не относится к данному делу, господин Вилсон, — сурово заключает судья, продолжая процесс, — но вы можете подать на признание отцовства в суд. Вам пойдут навстречу. А леди, — поворачивается в мою сторону, — леди Ридвон стоит хорошенько обдумать этот момент.

Сердце в груди бешено стучит, оглушает гулкими ударами. Грохот молотка завершает судебный процесс.

Облизываю пересохшие губы и смотрю перед собой, не слыша, как люди неохотно покидают зал, бросая в мою сторону насмехающиеся взгляды.

— Ну, убедилась теперь? Ты ему и даром не сдалась, — хрипит смехом Тарсон. — Теперь жди меня, скоро я буду часто приходить к тебе в… гости.

Я не отвечаю, не смотрю ему в глаза, потому что знаю, что увижу в них.

Тарсон уходит. Я прикрываю веки, чувствуя, как подкатывает тошнота, сжимаю губы, сглатывая горечь. Я не чувствую радости, она похоронена под тяжестью мутного осадка покинутости и обмана, который оставил Фоэрт Кан.

Боже. Моргаю часто, чтобы прийти в себя.

На смену досаде приходит стыд. Это отрезвляет. Нужно немедленно уйти отсюда, покинуть это помещение.

Резко разворачиваюсь и почти бегу из зала, только слышу, как гулко стучат каблуки, проходя мимо охраны, мимо своего отца и Магрит, я вижу их смазанным пятном, оставшимся позади, но до слуха с запозданием долетают обрывки острых слов.

— Какой позор.

— Я вам сочувствую, господин Гастор, у вас ужасно распутная дочь.

— Она не стоит называться вашей дочерью.

— Она не достойна носить имя Ридвонов.

Я сбегаю с лестницы, на пути появляются законники, но никого из тех, кто был рядом с Каном. И самого мага нигде не видно. Да и не нужно. Не хочу его видеть. Никогда не хочу с ним больше сталкиваться! Пусть исчезнет из моей жизни. Навсегда!

— Адалин! — я вздрагиваю, а по телу прокатывается волна холода.

Останавливаюсь у входа и медленно оборачиваюсь, ко мне направляется Эварт Грант.

— Добрый день, леди Ридвон, спешу вас поздравить, — широко улыбается. — А почему вы одна, где Фоэрт, он занят? Я должен был вас встретить. Мы договаривались. Что случилось? Вы очень бледны, вам плохо?

Перед глазами возникает образ Фоэрта Кана. “Вам плохо?” — отдаётся эхом по всему телу.

Зажмуриваюсь и мотаю головой. Не хочу. Не хочу больше о нём думать. Слышать. И знать.