Это (не) ваша дочь, господин маг

Я боюсь не то что попытаться высвободиться, но сделать вдох, продолжая смотреть в его пульсирующие в приглушенном свете коридора зрачки. Медленно он скользит взглядом по лицу, опускает вниз, а меня бросает в жар.

Я судорожно втягиваю воздух.

— Тогда, — говорит он, притягивая меня к себе ещё плотнее, так что наши тела соприкасаются, — закрывайте двери, леди. Но… даже это вам не поможет, если… захочу… войти.

Почему это звучит так откровенно неоднозначно? Кожа щёк просто начинает пылать от жара, и вместе с тем внезапно остро мне хочется раствориться в нём, хоть и понимаю, что не стоит поддаваться этому искушению!

— Всё запутанно, не так ли? — продолжает он.

— Но… я не собираюсь втягивать вас в судебные распри, чтобы добиться правдивого ответа, — его губы так близко, что я чувствую тёплый цитрусовый вкус его кожи и обжигающее дыхание, вырывающееся из его рта. — Знаю, ты можешь меня считать последним мерзавцем, но… — он смолкает в задумчивости, кончик языка на миг соблазнительно показывается на краю губ и исчезает. — …Но я не стану спрашивать дважды и не позволю давать мне ложные показания. Я бы никогда не стал так усложнять себе жизнь. Никогда. Я просто прошу сказать честно — это ведь вы?

Я растерянно быстро качаю головой, чувствуя, как пальцы Кана впиваются в кожу, оставляя красные следы на ней.

— Никто ни о чем не узнает, — заверяет он.

Смотрю на него в немом ошеломлении и не знаю, что делать, паника захватывает в капкан.

Этот тон и искренние обещания как сети пленят без возможности вырваться.

— В-вы о чём? — холод скользил по спине, лишь горячие пальцы на плечах грели, как и тело Кана.

— Пять лет назад… на маскарадном вечере…

Я могла бы многое сказать, чтобы немедленно остановить это. Что господин слишком много себе нафантазировал, что он что-то перепутал, но, боюсь, в моих словах будет читаться фальшь. Дышу часто и глубоко, в то время как мысли хаотично мечутся в голове.

— Отпустите меня, — наконец требую. Да, я трусиха и всегда ею была, но лучше уж так, чем обжечься. Разве у меня и без этого мало проблем, чтобы ещё собирать по осколкам своё сердце, когда он получит своё и не захочет слышать всю правду? Слышать о Кери… — И… — продолжаю, проглатывая ком горечи, — вызовите и для себя своего лекаря, чтобы он посмотрел вас, господин Кан. У вас, похоже, жар.

— Значит, всё так.